"Воины приученные не бояться смерти и любить вождя смелого, единодушно ответствовали: наши головы лягут вместе с твоею! вступили в кровопролитный бой и доказали, что не множество, а храбрость побеждает. Греки не устояли: обратили тыл, рассеялись — и Святослав шел к Константинополю, означая свой путь ужасами опустошения….." Доселе можем не сомневаться в истине слов Несторова сказания; но дальнейшее повествование гораздо менее вероятно. "Цимисхий, — пишет он, — в страхе, в недоумении призвал вельмож на совет и решил искусить неприятеля дарами, золотом, паволоками драгоценными…". (Цит. по книге Н.М. Карамзина "Об истории государства Российского". М.: Просвещение. 1990. — С.33.).
Это что же получается, что Святослав победил и обратил в бегство императора и даже пошел на Константинополь? Ведь Карамзин заявляет, что "Доселе можем не сомневаться в истине слов Несторова сказания".
Лично у меня подобные разночтения в источниках, кстати еще царского периода, вызывают желание разобраться как все было в действительности и кто из уважаемых авторов ошибается.
Обратимся к арбитрам.
Вот что говорит по сему поводу историк Лев Гумилев:
"Русы приняли бой, они сражались героически: в пешем строю атаковали византийцев, и только удар латной конницы спас Цимисхия от поражения. Всю ночь после битвы, когда в русской дружине не осталось ни одного нераненного воина, в крепости горели костры. Русы на берегу Дуная приносили в жертву младенцев и петухов, моля богов о победе". (Цит. по книге Льва Гумилева "От Руси к России". М.: АСТ. 2002. — С.57.).
Значит, русы все-таки не победили? Утверждение Гумилева отличается как от утверждения Елчанинова, так и от утверждения Карамзина. Но к Елчанинову эти слова все равно ближе.
Елачнинов говорит о полном поражении руссов:
"Потерпев столь решительное поражение и не имея никакой возможности рассчитывать на успех впоследствии Святослав вступил в переговоры с Цимисхием и получил право возвратиться Дунаем в Россию, а войска его (их оказалось будто бы 22 тысячи) греки снабдили продовольствием". (Цит. по книге "История русской армии от зарождения Руси до войны 1812 года". СПб.: Полигон. 2003. — С.19.).
"Решительное поражение" и "только удар латной конницы спас Цимисхия от поражения" не одно и то же. Но все же это не карамзинское "Греки не устояли: обратили тыл, рассеялись — и Святослав шел к Константинополю, означая свой путь ужасами опустошения…..".
Вадим Каргалов так заканчивает ту битву у Доростола:
"Император в гневе топал ногами и кричал на друнгария (командующего) флота как на нерадивого раба. Жалко было обоза и погибших воинов, но еще больше сожалал Цимисхий, что князь Святослав захватил много продовольствия и осада могла затянуться. А сколькими лишними жизнями придется заплатить за это? А то, что осада неизбежна, не вызывало сомнений ни у императора Иоанна Цимисхия, ни у его военачальников. Непобежденное войско руссов засело за каменными стенами Доростола и досаждало частыми вылазками. Единственное, что мог противопоставить император дерзости руссов, — это многочисленные сторожевые заставы, бодрствовавшие теперь днем и ночью". (Цит. по книге Вадима Каргалова "Святослав").
Свершено иной поворот событий. Что называется, чем дальше в лес, тем больше дров. Но более подробно об этом в следующей главе.
А вот теперь мы подошли к самому странному и мне лично не совсем понятному продолжению событий под Доростолом.
Если отталкиваться от утверждения, что Иоанн Цимисхий одержал победу, пусть дорогой ценой, но одержал, то ему стоило продолжать осаду и послать за новыми подкреплениями. Святослав с армией был у него в руках. Он хорошо понимал, что такой князь как он не остановиться на этом, и в Киеве, если сумеет туда добраться, станет собирать новую армию. И какой напрашивается вывод? Не отпускать его домой, но уничтожить! Этот вывод настолько очевиден, что даже не нуждается в доказательствах.
Однако авторитетные историки сообщают:
Генерал-майор и профессор Елачнинов:
"Потерпев столь решительное поражение и не имея никакой возможности рассчитывать на успех впоследствии Святослав вступил в переговоры с Цимисхием и получил право возвратиться Дунаем в Россию, а войска его (их оказалось будто бы 22 тысячи) греки снабдили продовольствием". (Цит. по книге "История русской армии от зарождения Руси до войны 1812 года". СПб.: Полигон. 2003. — С.19.).
Спрашивается, зачем императору отпускать своего врага, что наводился в его руках? Это же явная несуразица получается.
Историк Карамзин:
"Греки не имели нужды искушать Великого князя, когда он с малыми силами уже разбил их многочисленное войско….
Утвердив мир, император снабдил россиян съестными припасами; а князь российский желал свидания с Цимисхием. Сии два героя, знакомые только по славным делам своим, имели, может быть, равное любопытство узнать друг друга лично". (Цит. по книге Н.М. Карамзина "Об истории государства Российского". М.: Просвещение. 1990. — С.33.).
