— Да, — кивнул тот, оглянувшись назад, — не хочу обидеть никого из доблестных воинов императора, но вы же солдаты. А солдатам ведом только один способ ведения переговоров — приставить меч к горлу да сыпать угрозами.
Ничего не ответив, генерал вновь посмотрел на горы. В чём-то он был согласен с Тагорном. Из легионера редко когда выходил хороший переговорщик. Спланировать кампанию, наладить пути снабжения, возвести укрепления… Они могли многое, но вот заключать союзы и мириться после битвы должны были совсем другие люди.
— Я просто хочу выполнить приказ императора наилучшим образом, — негромко продолжил тем временем Тагорн.
— Первым с вождём поговорю я, а если мою солдатскую душонку начнёт заносить, ты вступай в дело! — ответил ему Корус. Всё-таки он не доверял бакортцу настолько, чтобы оставить тому ведение переговоров. Но вполне допускал, что его помощь может оказаться полезной.
Дальше они ехали молча, каждый размышляя о чём-то своём. А примерно через час посольство достигло гор.
И первым, кого они встретили, был какой-то огромный черноволосый варвар. Тот сидел на каменном валуне и внимательно следил за подходящими имперцами. Подъехав ближе, Корус спрыгнул с коня и подошёл к горцу. Поначалу он думал, что глаза обманывают его, не мог обычный человек быть таким огромным. Но сейчас, когда черноволосый слез с валуна и двинулся в сторону генерала, тот нервно сглотнул. На ум сразу пришли сказки о древних чудовищах севера. И хотя у горца не было ни оружия, ни охраны, от него буквально веяло опасностью и силой. Корус не сомневался, если тот захочет, то с лёгкостью может убить его прямо здесь и сейчас.
— Ты, — Хароудел ткнул пальцем в грудь стоящего перед ним имперца. Это был какой-то генерал, или что-то вроде. Вождь не особо разбирался в системе правления этих слабаков. Каждому горцу было известно, что есть Империя, имперцы и император, пёс его задери, а остальное было неважно. До сегодня… А теперь всё стало важно… Чертовски важно!
— Ты убийца моего народа, — Ро снова ткнул генерала в грудь, заставив того отойти на шаг назад. На миг показалось, что он боится, но, взглянув в глаза имперца, Хароудел увидел задорные огоньки. Ублюдку было весело. Он веселился от того, что приходит с миром к побеждённым. Его забавляло то, что горцы будут стоять у него в коленях и просить о милосердии. И он, Хароудел, вождь Чёрных Черепов, будет просить у него о милосердии, он, мать его, будет ползать в коленях у имперцев, если потребуется. Потому, что нет цены, которую он не заплатил бы ради своих людей.
— Конкретно я твоих соплеменников не убивал, — как бы между делом подметил Корус, — я отдавал приказы людям, которые их убивали. Но ведь это не важно, так? — и с этими словами он махнул своим солдатам, которые уже обнажили мечи и медленно окружали Хароудела. По сигналу генерала они вернули мечи в ножны и отступили на несколько шагов.
— Ты явился сюда, чтобы потешаться надо мной? — прорычал в ответ Ро, в ярости сжимая кулаки. — Если так, то скажи, я тоже люблю пошутить.
— Во-первых, неплохо бы познакомиться. Всё-таки мы тут друг друга уважаем? — имперец внимательно посмотрел в глаза вождя и, не найдя в них отклика, добавил. — Ну или хотя бы некоторые из нас. Моё имя Корус Ватар, первый маршал Империи, кавалер множества орденов, обладатель многих титулов и должностей, на которые, как я подозреваю, тебе плевать… Но ко мне обращаются генерал Корус. Или просто Корус. Или генерал.
— Корус… — задумчиво повторил Хароудел, словно пробуя имя на вкус. Но, судя по тому, как скривилось его лицо, имя генерала звучало весьма дурно, о чём Ро, разумеется, поспешил сообщить. — Я бы и собаку свою так не назвал.
— Повезло, значит, твоей собаке, — ухмыльнувшись, подметил имперец.
— Не особо. Её зимой сожрали, — после этих слов вождь на минуту замолчал, словно решая, стоит ли вообще продолжать этот разговор, но затем всё-таки сказал, — моё имя Хароудел, — и он протянул имперцу руку, которую тот не постеснялся пожать.
Рукопожатие Ро оказалось не самым слабым из тех, что приходилось испытывать Корусу, да вот только и он сам оказался не лыком шит. Они вцепились друг другу в руки, как два разъярённых медведя, с силой сжимая ладонь своего оппонента и краснея от натуги.
— Я так могу весь день простоять, — прищурившись, прошептал Хароудел.
— А я и неделю, — Корус улыбнулся, но у него на лбу проступили капельки пота, — войну-то я уже выиграл.
— Выиграл низостью, коварством и подлостью, — горец ещё сильнее сжал руку генерала, и казалось, что послышался хруст костей, а лицо Хароудела приобрело ярко-багровый оттенок.
— Но выиграл ведь, — Корус и сам сильнее сжал руку Хароудела, при этом так выпучив глаза, что легионерам, стоявшим рядом с ним, уже начало казаться, что они скоро вывалятся.
— Трус, — прорычал горец.
— Слабак, — яростно прошептал Корус.
— Говнюк.
— Хрен с горы.
— Ублюдок.
— Гад.
