В марте, числа 16-го, 1943 г., немцы расстреляли в подвале Санитарно-гигиенического института группу раненых красноармейцев, человек 60. Одного из раненых немцы распяли на воротах сарая в доме 12 по улице Тринклера, где в настоящее время находится Медицинский институт. Раненого раздели, отрезали ему половой орган, уши и распяли его на воротах сарая, написав на груди у него: «Юде» (еврей. —
Из ноты народного комиссара иностранных дел от 11 мая 1943 г.: «В Белоруссии, в районе Ганцевичи (юго-восточнее Барановичей) немецкая карательная экспедиция сожгла в первой половине марта с. г. десятки деревень и расстреляла сотни жителей в виде репрессии за неявку жителей для отправки на немецкую каторгу».
Приведенные документы были составлены в те дни или даже часы, когда советские войска с боем врывались в города и освобождали уцелевшее мирное население. Никто из чудом спасшихся жителей, да и члены созданных комиссий для расследований совершенных зверств, люди сугубо мирных профессий — врачи, рабочие, священники, домашние хозяйки, — не разбирались ни в мундирах, в которые были одеты каратели, ни в их чинах и званиях. Тем более они не знали сложной системы иерархии в эсэсовском аппарате террора.
Но теперь, сорок с лишним лет спустя, мы понимаем, что оргия убийств была подготовлена и теоретически (генеральный «план Ост») и практически. И один из центральных персонажей, распоряжавшихся армией палачей, один из организаторов ада кромешного на советских территориях был Эрнст Кальтенбруннер, вздернутый на виселицу по приговору Международного Нюрнбергского трибунала.
По подсчетам советских историков… немецко-фашистские захватчики лишь на оккупированной территории СССР уничтожили 3,9 млн советских военнопленных.
Одна из самых мрачных и кровавых страниц в истории германского фашизма и нацистского аппарата насилия — это обращение гитлеровцев с военнопленными. Особенно с советскими военнопленными. Здесь уж само слово «обращение» кажется просто неуместным. Речь шла о поголовном уничтожении взятых в плен бойцов и командиров Советской Армии — пленных расстреливали, подвергнув многих из них пыткам, морили в «рабочих лагерях», то есть также умерщвляли, но уже с помощью непосильного труда, побоев, голода и свирепствовавших во всех «кацет» эпидемий.
Как мы увидим ниже, факты о бесчеловечном отношении нацистов к советским военнопленным стали известны вскоре после нападения гитлеровской Германии на СССР.
Они засвидетельствованы в нотах Советского правительства от 6 января 1942 г. и от 27 апреля 1942 г., а также в первом выпуске «Сборника документов о чудовищных зверствах германских властей на временно захваченных ими советских территориях», вышедшем в 1943 г. под общим заголовком «Документы обвиняют».
Пять лет спустя на Нюрнбергском процессе главных военных преступников уже можно было воссоздать полную картину истребления советских военнослужащих, взятых в плен.
Но многие факты всплывали и в последующие годы — на процессах нацистских преступников, а также в результате изысканий юристов и историков, поисков родственников погибших.
Характерно, что никто из нацистских палачей, призванных к ответу или же выступавших на судах в Качестве свидетелей, не пытался отрицать, что советских военнопленных истребляли с неслыханной жестокостью.
Тем не менее на Западе вопрос «гитлеровцы и советские военнопленные» до сих пор окутан эдаким туманом. В трудах о нацизме, вышедших в ФРГ, в частности в книгах известного публициста Иохима Феста и историка Мазера, проблема военнопленных вообще не упоминается. И у Мазера и у Феста на сотнях страниц рассказывается обо всем на свете, не нашлось лишь места для описания судьбы советских людей, захваченных в плен Гитлером. А ведь дело идет не о судьбах нескольких сот или даже тысяч человек — загублены были миллионы человеческих жизней. Еще своеобразней, на наш взгляд, поступает публицист из ФРГ Себастиан Хаффнер, который в своей книге «Замечания к личности Гитлера» хоть и не обходит проблему военнопленных, но непозволительно запутывает ее. «Раз войны вообще преступны, — пишет Хаффнер, — то какие тут могут быть «законы и обычаи» ведения войн?» Странная логика. Законы и обычаи ведения войн существовали и существуют. Существуют и определенные соглашения и своего рода неписаный кодекс для любых экстремальных ситуаций, в том числе и для экстремальной военной ситуации.