— Да, твоя подружка здорово все провернула, — вставил свое слово вор, — это же надо, как она развела мусоров, что они через полчаса поставили на уши их паучью нору. Только все равно это западло, — искренне расстроился Дегтярев, — пусть они и негодяи, но сдавать пацанов ментам последнее дело. Если кто узнает, то меня на первой же хате под шконку загонят.
Чижов, за последнее время привыкший к подобного рода высказываниям, криво усмехнулся:
— Так ведь твоей вины здесь нет: идея Антона, исполнил я, а навела омоновцев Маша — ты не при делах. Да к тому же их скорее всего отпустят: заявителя-то нет.
— Все равно… — угрюмо процедил вор, а затем спросил: — Слушай, а как получилось, что менты клюнули на эту удочку? Я ведь сидел в машине и не слышал разговора.
Отодвинув от себя кофейный прибор, майор неторопливо спросил:
— Ты помнишь, как мы подвезли ее к телефону-автомату?
Дегтярев утвердительно качнул головой и настроился слушать дальше.
— Так вот, — продолжил Лямзин, — она набрала ноль два и сказала дежурной, что в ее подъезде живут настоящие бандиты. Якобы они только что привезли в свою квартиру окровавленного человека.
Маша описала Иваныча, а затем сказала, что опасается за его жизнь, так как один из головорезов пообещал, что через полчаса они пристрелят жертву, а труп сбросят в Москву-реку.
Когда дежурная попросила назваться, Маша сказала, что очень боится и наотрез отказалась, бросив трубку. Вот и все. А нам оставалось только ждать, что это сработает, — не скрывая видимого удовольствия, закончил Антон.
За столом воцарилась гнетущая тишина, которую нарушил Гвоздик:
— А прикинь, что было бы, если менты не захотели бы приехать. — Посмотрев на изуродованное лицо каскадера, он закончил: — Тебя бы, Иваныч, разорвали на мелкие лоскуты.
— Все, что Бог ни делает, — все к лучшему, — философски заметил Чижов, прислонившись спиной к керамической плитке, украшавшей стены кухни.
В этот момент в комнату вошла Ольга. Посмотрев на мужчин, она негромко произнесла:
— Ну что, искатели приключений на свои головы, может, спать пойдете? Ване, как самому пострадавшему, я постелила на диване в зале, а вам, — девушка кивнула на вора и комитетчика, — придется лечь на полу.
— Спасибо, — Чижов благодарно улыбнулся платиновой блондинке, театрально склонив голову, как поступали средневековые рыцари в присутствии высокородных особ.
Не задерживаясь ни на минуту, Иваныч встал и проследовал в ванную комнату, чтобы смыть с себя следы недавнего общения с накачанным громилой.
Гвоздик же, приподнимаясь с жесткого табурета, недовольно пробурчал:
— Дожил бродяга, приходится спать рядом с мусором.
— За оскорбление можно и по морде схлопотать, — беззлобно парировал Антон.
— Ах, простите, — Дегтярев дурашливо расшаркался, — вы же комитет, белая кость, голубая кровь… Кстати, как ты относишься к данному цвету?
— Чего? — переспросил майор.
— Я имею в виду сексуальную ориентацию… Договорить Юра не успел — крепкий кулак майора врезался в его грудную клетку, забив дыхание.
— Ночью узнаешь, — оскалился Лямзин, выходя в коридор и давая возможность приятелю прийти в себя после такой дружеской «шутки».
— Откуда вы свалились на мою голову, недотепы? — деланно строго произнесла Ольга, в душе довольная, что в ее жизнь ворвалось неожиданное разнообразие.
Для нее все произошедшее было похоже на увлекательный сон, и она еще не знала, что пробуждение может быть весьма и весьма безрадостным.
Первым проснулся Рекс — взяв в зубы кожаный поводок, он принялся тихонько поскуливать, тыкаясь холодным носом в щеку спящей хозяйки.
В конце концов Ольга открыла глаза и хрипловатым со сна голосом произнесла, обращаясь к своему питомцу:
— Ну подожди, сейчас-сейчас…
Сбросив с постели ноги, она несколько удивленно посмотрела на разметавшуюся рядом Машу и мгновенно вспомнила события прошедшей ночи.
Настенные часы показывали половину второго, а в окна лился яркий солнечный свет наступившего дня.
Торопливо одевшись, девушка надела на пса ошейник и вышла из квартиры, тихонько прикрыв за собой дверь.
Вернулась она минут через сорок. К этому времени в квартире уже царило непривычное оживление — гости проснулись.
При виде очереди в ванную комнату Ольгой овладело глухое раздражение, и она уже пожалела, что была до такой степени безрассудна, чтобы превратить собственное жилище в общежитие. Вслух она ничего не сказала, но ее глаза были красноречивее слов.
Антон заметил недовольный взгляд хозяйки и виновато произнес:
— Простите нас, Ольга, за причиненные неудобства. Дайте нам еще пару часов, и мы отсюда уберемся.
Девушка передернула плечами, как будто хотела сказать этим жестом, что ей все равно, но холодная неприязнь отчетливо сквозила даже в этой ужимке.
Спустя несколько минут мужчины собрались в гостиной — разложив на полу картину, они склонились над нею, как над картой; здесь же лежали порядком замусоленная копия рукописи и позолоченная цепочка.
— Ну и что со всем этим делать? — подал голос Юра.
— Сейчас, — протянул Лямзин и углубился в чтение.
