Блуждающая улыбка растянула его тонкие губы, а в глазах появился озорной блеск. Заложив руки за голову, майор принялся энергично поворачиваться из стороны в сторону — его корпус вертелся вокруг талии, как глобус вращается на неподвижном металлическом стержне.
И вдруг Антон застыл, так и не успев вернуться в исходное положение, повернувшись вполоборота к стоящей в отдалении церкви.
— Иваныч! — не своим голосом закричал майор, — Иваныч, скорей сюда!
Чижов, услышав крик товарища, бросил в раковину кусок хозяйственного мыла и как был без рубашки, в одних помятых и перепачканных брюках выскочил на крыльцо.
— Ты чего вопишь, как будто тебя режут, — несколько раздраженно проворчал он, — что, нельзя было подождать пару минут?..
— Да погоди ты, — перебил его Антон, — лучше посмотри на это, — он указал на храм, — тебе ничего не напоминает такой пейзаж?
Чижов проследил за рукой товарища и едва сдержался, чтобы тоже не закричать.
Открывшаяся их взглядам панорама была как будто перенесена сюда чьей-то заботливой
рукой и являла точную копию изображенного на картине сюжета.
— Не может быть... — только и смог выговорить каскадер, отказываясь верить своим глазам.
— Тащи холст, сейчас проверим, — распорядился Антон и весело добавил: — Хотя мне еще не приходилось жаловаться на зрительную память.
Иваныч скрылся в доме и тотчас вернулся, держа перед собой развернутое полотно. Сомнений больше не было — церковь точно соответствовала изображению, а метрах в пяти от дальнего угла дома раскорячился толстый трухлявый пень, бывший когда-то раскидистым дубом.
— У меня совсем вылетело из головы, что картина могла быть написана именно здесь, — запоздало сообразил Ваня и, как будто желая оправдать собственную недогадливость, пояснил: — Это только недавно церковь стала тем, чем ей и положено было быть, а раньше здесь размещался какой-то фонд или склад — точно не помню.
— Неси цепочку, — торопливо скомандовал Лямзин, — проведем замеры.
— Да я и так все помню, — Иваныч пытался взять реванш. — От ствола должна идти прямая линия с ближним углом храма, и от этой линии надо проложить прямой угол, отсчитав девять метров сорок пять с половиной сантиметров.
Антон одобрительно посмотрел на товарища, но ничего не сказал, в несколько прыжков подскочив к старому пню. Почти припав к земле, он закрыл один глаз, как если бы смотрел в прорезь оружейного прицела, и несколько минут пытался поймать нужный ракурс.
Наконец он произнес:
— У тебя есть веревка?
— Найду, — отозвался каскадер и в очередной раз зашел в дом.
Вернулся он через пару минут, держа в руках бечевку метра три в длину.
Взявшись за один конец веревки, Антон второй протянул товарищу и сказал:
— Будешь у меня «мушкой». Натяни ее и строго следуй моим указаниям.
Иваныч не заставил просить себя дважды. Выполнив в точности все, что просил Лямзин, он принялся перемещать конец бечевки, направленный в сторону церкви, пока не услышал «Стоп!».
— Держи так, — попросил майор и прижал конец бечевки к жалким остаткам когда-то могучего дерева.
Таким образом, у них получился более-менее сносный прямой угол, который указывал в направлении дачи.
Не ослабляя нажатия на коробок, Антон выдернул из-под него веревку и сказал, обращаясь к Ивану:
-— Теперь давай мерить расстояние...
И тут оба посмотрели на воображаемый отрезок, который должен был равняться девяти с половиной метрам, и заметно поникли. Дело в том, что от пня до дома было не больше пяти шагов, в которые, при всем желании, никак не поместится такое расстояние.
Разжав пальцы, Лямзин уронил на землю бечевку и с нескрываемой тоской в голосе спросил:
— А что под домом? Может, подвал? Иваныч отрицательно качнул головой и обреченно вымолвил:
— Ничего. Больше того, я помню, когда мне было лет шесть-семь, отец затеял реконструировать дачу. Тогда она представляла собой почти сарай и находилась немного в стороне. Он снес старые постройки, а здесь, — Иван указал на обшарпанные стены бревенчатого строения, — экскаватором вырыли котлован под фундамент...
— А землю... землю куда дели? — в голосе Лямзина слышались нотки потаенной надежды.
Но Чижов еще больше сник и, махнув рукой, ответил:
— Землю вывозили куда-то на грузовиках. Но куда, я не знаю.
Какое-то время они молча пялились на неказистое строение, не в силах вымолвить ни слова.
Наконец Иваныч заговорил:
— А может, все к лучшему. Так или иначе, но металл мог попасть в чьи-нибудь грязные лапы. А так он спокойно валяется на городской свалке, не причиняя никому вреда. А драгоценности... Что ж, может, кому-нибудь повезет больше, чем нам, и не такой кровавой ценой.
Обреченно махнув рукой, Антон произнес:
— Действительно, может, ты и прав. Да черт с ним. Главное, что мы выжили в этой несусветной переделке, а остальное...
— Жаль, что не все, — выдохнул Чижов и, больше не сказав ни слова, медленно побрел по тропинке к дому.
* * *
Кудряшов проснулся рано утром и никак не мог понять, что же его разбудило. За последние несколько лет он не мог припомнить ни одного раза, чтобы вот так, ни с того ни с сего, поднимался в такую рань.
