— Ты куда? — в очередной раз переспросила Маша.
Не вдаваясь в подробности, Антон многозначительно ответил:
— Да так, есть кое-какие делишки, но это не займет много времени. Через пару часов вернусь.
— А мне что прикажешь делать? — притворно надулась девушка.
Задумавшись на несколько секунд, Лямзин предложил:
— Может быть, ты в мое отсутствие перевезешь свои вещички и чего-нибудь приготовишь поесть? Но если не хочешь...
— Так и сделаю, — прервала она Антона, пристально глядя в его глаза преданным взглядом.
Майор достал из кармана бумажник, извлек из него несколько пятидесятитысячных купюр и положил их на тумбочку:
— Вот деньги на продукты и всякие расходы. Ключи висят на вешалке, а я пошел.
Чмокнув на прощание Машу, Антон вышел, плотно прикрыв за собой дверь.
* * *
Послышался настойчивый звонок в дверь, и Абрашка вздрогнул, всем телом, как будто через него пропустили электрический ток.
Набросив на жирные телеса домашний халат, он осторожно прошелестел по коридору и приник к дверному глазку.
На площадке стояла миловидная девушка лет двадцати пяти и беззаботно улыбалась хозяину квартиры.
Не почуяв никакой опасности, Абрашка щелкнул замками и сбросил массивную, кованую цепочку. Но едва он приоткрыл дверь, как был отброшен сокрушительным ударом чьих-то, никак не женских, ног.
«Налетчики, — пронеслось в его голове, — навел-таки Гвоздик отморозков!»
В квартиру ворвались трое крепких парней в штатском — в руках они держали короткоствольные пистолеты Макарова.
Предвосхищая события, толстяк запричитал:
— Забирайте все, только не убивайте! Я Гвоздику все верну до копейки. Деньги там, в книжном шкафу, за зеркальной стенкой.
Никто из присутствующих даже не посмотрел в сторону шкафа, а один — низкорослый широкоплечий крепыш — достал из кармана красную корочку удостоверения и, протянув ее лежащему на полу человеку, сказал:
— Уголовный розыск, капитан Прол.
— А?! — На оплывшем лице хозяина квартиры поочередно сменились несколько красноречивых выражений: сперва радостное облегчение, затем недоумение, а после откровенная жалость и злость на свой длинный язык.
Капитан присел на мягкий пуфик у входа и вопросительно уставился на толстяка:
— Если не ошибаюсь, гражданин Цимбалевич Абрам Иосифович?
Вместо ответа Абрашка лишь покорно склонил голову, обхватив ее коротенькими ручонками.
— Нас интересуют краденые ювелирные изделия, которые вы скупаете у воров, — принялся наседать на него капитан. — Предлагаем оформить добровольную сдачу — это будет учтено на суде как смягчающее обстоятельство.
Цимбалевич угнетенно молчал, раскачиваясь из стороны в сторону, как напившийся до чертиков пропойца, пытающийся определить собственное местонахождение.
— Вы готовы сотрудничать? — брал с места в карьер опер с Петровки.
— Готов, — заплетающимся языком промямлил толстяк.
Старший группы повернулся к своим подчиненным и властно приказал:
— Пригласите понятых.
Открылась дверь, и в квартиру вошла та самая молодая особа, чей смазливый лик сбил с толку жирного ювелира. Вслед за ней прошествовала седенькая бабуля — соседка Цимбалевича по лестничной клетке.
— Действуйте, любезный Абрам Иосифович, — подтолкнул его капитан и тут же обратился к одному из помощников: — Будешь вести протокол.
Понуро опустив седую голову на вздрагивающую грудь, Абрашка вошел в комнату и при-
нялся деловито освобождать стеклянные полки серванта.
Когда на полу выстроилась внушительная батарея из хрустальных бокалов и всевозможных рюмашек, Цимбалевич нажал на какую-то потайную пружину, и зеркальная стенка плавно отъехала в сторону.
Любопытным взглядам присутствующих открылась темная ниша, доверху наполненная картонными коробочками и полиэтиленовыми пакетами.
Толстяк достал оттуда черный пластиковый бокс, походивший на школьный пенал, и протянул его оперу:
— Вот — это то, что вас интересует.
— Посмотрим-посмотрим, — внешне безразлично отозвался Прол и принялся рассматривать побрякушки.
Его лицо при этом заметно оживилось, а на губах заиграла самодовольная усмешка:
— Насколько я понимаю, это как раз и есть те самые вещички, похищенные вчера на квартире Милютиных. — Это заявление капитан адресовал притихшим в сторонке коллегам. — Составь опись, — приказал он высокому шатену с хищным выражением лица и маленькими бегающими глазками.
Пока менты занимались нудными формальностями в присутствии обалдевших свидетелей, Прол крепко взял Цимбалевича за руку и увлек в соседнюю комнату.
— Колись, кто тебе это принес? И между прочим, — лицо капитана стало похоже на лисью мордочку, — что-то я не вижу здесь еще одной драгоценности...
— Какой? — искренне удивился ювелир. — Все, что мне принесли, я честно отдал. Может, мне чего и не показали...
— Где цепочка, — зло и напористо выпалил капитан. — Ну, колись, быстро?! И кто тебе это приволок, у кого купил?
Только сейчас Абрашка вспомнил ту никчемную цепь, которую отказался взять у Гвоздика. Но, по правде сказать, он удивился, что опер уделяет столь малоценной вещичке так много внимания.
Вслух же он произнес:
