Потому что, конечно же, мероприятие Аспен должно было проходить на территории нашего конкурента.
Карсон & Карсон одна из немногих конкурирующих юридических фирм, к которым я испытываю хоть какое-то подобие уважения. Несмотря на то, что управляющий партнер, Александр Карсон, был другом и адвокатом моего отца.
Он старомоден, любит сомнительные предприятия, потому что они хорошо оплачиваются, и он не боится замарать руки.
Короче говоря, все то, чем был Бенджамин Шоу.
Мы с Нейтом стали его конкурентами, когда основали Уивер & Шоу, и мы бы сокрушили его, если бы не его сын. Новая, молодая кровь, с революционными идеями, изменившие старые методы его отца.
Вот тут-то я и заметил Аспен — наполовину слушая, как старики болтают о налогах. С младшим Карсоном. Ашером.
Мне приходится сделать глоток своего Макаллана, чтобы удержаться от пены у рта.
Аспен всегда была красивой женщиной, даже когда была злобной тварью, любившая быть занозой в моем боку ради спортивного интереса.
В ее красоте есть острый край, и это в меньшей степени связано с ее рыжими волосами и высокими скулами, а в большей с ее пронзительным взглядом и прямой осанкой.
Если уверенность можно разделить на категории, то ее можно назвать спокойной. Она смелая, но не настолько, чтобы кричать или позволять иррациональности взять верх. Она решительна до мелочей, поэтому я знаю, что, когда она что-то решает, ее уже не остановить.
Но не сегодня.
Я окидываю взглядом ее простое черное платье с длинными рукавами, доходящее до пола. По понятным причинам она даже прикрывает шею модным шарфом.
Мысль о том, что она смотрит в зеркало на сердитые засосы, которые я оставил на ней, заставляет мой член напрячься.
Он находится в режиме постоянного бодрствования с прошлой ночи, и я отказываюсь быть подростком и подрочить.
Ослепляющее желание схватить ее между этими мужчинами и вогнать свой член в ее киску настолько непреодолимое, что я удивляюсь, как мой член не выскакивает из брюк.
Она улыбается двум мужчинам, стоящим рядом с ней. Один из них — Карсон-младший, а другой — мужчина, которому на вид около сорока лет. Крепкого телосложения, с чистым лицом и прямой осанкой, напоминающей мою.
Я узнаю властного человека, когда вижу его, и он определенно из этого спектра.
Я обдумываю, как отправить его на следующую планету, не привлекая ничьего внимания. Или, быть может, мне следует обратить внимание на то, что он женат — судя по кольцу на пальце — и все еще стоит слишком близко к Аспен.
Как раз в тот момент, когда я думаю над идеей поджога особняка Александра Карсона, глаза-хамелеоны Аспен встречаются с моими.
Они расширяются, ее улыбка ослабевает, и она крепче сжимает свой фужер с шампанским.
Я ухмыляюсь, мне нравится ощущение, что я застал ее врасплох. Возможно, потому что она не из тех, кого можно застать врасплох.
— Сюрприз, — говорю я через все помещение.
Она поджимает губы в знак: «не подходи».
Даже не сказав «прошу меня простить», я оставляю старых пердунов и направляюсь к ней. Если бы она была единственной в кругу, она бы сняла туфлю и ударила меня ею по голове.
Но поскольку есть компания и общественные стандарты, которые необходимо поддерживать, она позволяет эмоциям разгораться внутри себя до точки, близкой к взрыву.
И я это знаю, потому что краснота переходит с ее шеи на подбородок, а в глазах разгорается пламя.
Я усугубляю ситуацию, улыбаясь, когда без приглашения врываюсь в их маленький круг.
— Карсон, как поживаешь?
Ашер пожимает мне руку. Ему около двадцати, он ровесник Себастьяна, племянника Нейта, которого он практически вырастил, так что, следовательно, он был рядом с нами всю нашу жизнь.
— Кингсли. — он поднимает бровь, становясь все более и более похожим на молодую, торжественную версию своего отца. — Слышал, что ты был в коме, но выглядишь не хуже дьявола.
— И такой же манипулятор, так что тебе лучше защищать своих клиентов, пока я их не украл.
— Заметано, — говорит он, слегка сузив глаза. — Аспен гораздо более доступна, чем ты, в деловых вопросах. По крайней мере, она не угрожает мне в моем собственном доме.
— Собственность пропорциональна, —
Она бросает на меня взгляд, способный пронзить мое несуществующее сердце.
— Джонатан, это Кингсли Шоу. Совладелец фирмы, в которой я работаю. Кингсли, это Джонатан Кинг. Английский бизнесмен, который инвестирует в Штаты.
Мы пожимаем руки, крепко, даже грубо, и он едва избегает того, чтобы ему не отдавили пальцы. Но чем сильнее я сжимаю руку, тем крепче он это делает, пока мы не отпускаем ее одновременно. Что за послание пытается передать этот ублюдок?
С усилием я сохраняю невозмутимый вид.
— Я не знал, что интересы мисс Леблан простираются по ту сторону пруда.
Он сдержанно улыбается и говорит с шикарным британским акцентом, будто прямо из какого-то исторического сериала.
