— Ты рехнулась! — Аен подскочила.
— Честное слово!
— Да, конечно, — Аен скорчила недоверчивую гримасу.
— Но мне все равно. Даже хорошо, что я сама об этом узнала.
— А как ты узнала?
Загорелся зеленый свет, и девочки начали переходить дорогу.
— На самом деле я давно уже догадалась, просто все это время молчала.
— Но бабка-то в тебе души не чает.
— Это она специально, чтоб никто не догадался, что я ей не родная. Все сплошной спектакль. — Хенми остановилась и пристально посмотрела в глаза Аен. — Да ты мне не веришь, смотрю!
— Верю я, верю.
— Что-то не похоже.
— Говорят тебе, верю!
Они перешли еще одну дорогу. Постепенно на глаза стали попадаться ребята из их школы. Лея взяла Хенми под руку. Хенми вдруг спросила:
— Как думаешь, в чем смысл жизни?
— Да что с тобой сегодня? С самого утра…
— Разве человек живет на свете и умирает просто так, без всякого смысла?
— Ну это-то вряд ли.
— Вот и я о том же! Я стану монахиней.
— Ты что, Мать Тереза?
— О, как ты догадалась?! Я только вчера читала ее биографию. Ты просто гений, Аен, ге-е-ний!
— Просто я других монахинь больше не знаю. На экзамене даже вопрос про Мать Терезу был, помнишь? Короче, ты слишком много всякой ерунды читаешь. Ты еще только на прошлой хотела стать мадам Кюри.
— А почему монахиня не может заниматься физикой? Вон сестра Хэин пишет же стихи.
— Хватит уже чушь нести. Стихи и физика тебе не одно и то же.
— Как бы там ни было, собираюсь заняться поиском смысла жизни.
— Что ж, удачи!
— Вот только не надо смеяться!
— Ладно.
Хенми глубоко вздохнула.
— По-моему, заводить семью не имеет совершенно никакого смысла. И вообще женщину семья связывает по рукам и ногам, как считаешь?
Аен отпустила руку Хенми и спросила:
— Ты, кстати, падук[1] окончательно бросила?
— Да, куда мне соревноваться с мальчишками. Они как машины какие-то. Когда играешь с ними, такое чувство, что перед тобой сидит бесчувственный робот.
— Но если хорошо играть, можно кучу денег заработать.
— Так хорошо мало кто играет. А ты, смотрю, деньги любишь?
— Нет, мне плевать на деньги. И все же. Эх, мне б твои способности! Можно было бы в школу не ходить — знай себе играй в падук. И почему я такая бездарность?
Как только впереди показались ворота школы, вокруг стало заметно больше детей. Девочки, щебеча, как птички, спешили мимо ворот на уроки. Мальчишки с еще такими непропорциональными детскими телами были похожи на криво нарисованных человечков. Некоторые, пробегая мимо, искоса поглядывали на Аен.
— Они всё не уймутся? — Хенми бросила на них укоризненный взгляд. Как только они зашли за ворота, Аен заметно сникла.
— Плевать. — еле слышно бормотала она себе под нос. — Не забудут, пока не сдохнут.
Хенми шла впереди Аен, будто пытаясь ее защитить.
— Вот придурки. Им что, с утра больше заняться нечем? — сказала она погромче, чтоб поддержать подругу.
Аен шла, стараясь не встречаться ни с кем взглядом. Болтая как-то в видеочате со своим парнем, она показала ему грудь, а тот возьми да разошли снимок экрана всем друзьям и знакомым. Дело было прошлой весной, но все по-прежнему об этом помнили. Более того, вокруг этого случая мыльной пеной разрослись всяческие злобные слухи. Не будь Хенми ее лучшей подружкой, терпеть все эти насмешки было бы куда труднее. С Хенми никто связываться не смел. В свое время она прославилась игрой в падук, а с тех пор как бросила, стала отличницей в школе. Не по-девчачьи крутой нрав также сделал ей репутацию. Среди девчонок она пользовалась большей популярностью, чем среди мальчишек.
Как только они вошли в класс, Аен, вздохнув, сразу направилась к парте в самом конце комнаты. Хенми прошла к своему месту у окна и оглянулась на подругу. У нее в голове не укладывалось: Аен, такая застенчивая, замкнутая — и светит грудью в камеру. Хенми почувствовала, будто она только что увидела нечто запретное, подглядев темную, зловещую изнанку жизни. Может, и в ней где-то глубоко сидит, как затаившийся инопланетянин, нечто неведомое ей самой и ждет нужного момента, чтобы выйти наружу?
Хенми стала непосредственным свидетелем того, как разрастаются дурные сплетни и как один человек становится для всех козлом отпущения. Вся школа, от директора до охранника, запомнила Аен лишь по этому случаю, и для них она навсегда останется «девчонкой с голой грудью».
