Чхольсу заварил себе кофе и пошел с кружкой за свой стол. Мужчина в сером жилете принялся читать газету. Мысли Чхольсу были заняты не Ким Киеном, а Чан Мари. Мягкий изгиб ее шея спускался вниз от налитых щек и плавно переходил в полную, все еще упругую грудь. Коричневые тени, подобранные под кремовый цвет блузки, выдавали противоречие внутри этой еще не состарившейся, но уже не молодой женщины. Изощренный макияж, скрывающий морщины и темные круги под глазами, парадоксальным образом еще больше подчеркивал признаки старения, но в то же время говорил о том, что она пока не собирается ставить крест на своей красоте. Этот внутренний конфликт пронизывал все ее тело. Может быть, поэтому, сидя рядом с ней в закрытом салоне машины и вдыхая сильный женский аромат, в какой-то момент он почувствовал, что ему не хватает воздуха. То был не запах духов, а нечто совсем иное. На самом деле обаятельной женщиной назвать ее было трудно. Однако все детали окружавшей их обстановки сливались в некий ореол вокруг нее, заставляя ее казаться особенно притягательной. Женщина в элегантном костюме, все еще не сломленная горестями жизни ни физически, ни морально; роскошная машина стоимостью больше сорока миллионов вон; сверкающий демонстрационный зал автосалона — все это было далеко за пределами его повседневной жизни. Чхольсу вдруг безумно захотелось стать богатым. Он был сыт по горло своей жизнью госслужащего. Жизнью, в которой он каждый месяц в установленный день погашал счет по кредитной карте сложенной из множества мелких кусочков зарплатой и терпел все только потому, что был накрепко привязан к месту обещанной в конце службы пенсией. Живя этой жизнью, мог ли он понравиться такой женщине, как Мари? Что будет с Мари, если Киена поймают или если он сбежит на Север? Это будет для нее потрясением. Выбьет почву у нее из-под ног, разрушит уклад ее жизни. Может, тогда?..
Раздался звонок с урока. В классе тут же поднялся беспорядочный шум, словно внезапные помехи на радио. Дети повскакивали с мест и сновали между парт, оживленно болтая. «Так, наверное, и выглядят молекулы в закипающей воде», — подумала Хенми. Из ящика стола раздался звук вибрации. Карандаш скатился на пол. Хенми открыла ящик и достала телефон. Пришло сообщение от классного руководителя: «Зайди в учительскую». Встав из-за парты, Хенми сказала сидевшей рядом Аен:
— Классрук зовет в учительскую. Если я опоздаю, передай математичке.
— Ладно.
Хенми пробралась к двери и вышла в коридор. Учительская располагалась двумя этажами ниже. Когда она вошла, классный руководитель широко улыбнулся и придвинул поближе к себе вращающийся стул на колесиках. Это был преподаватель английского языка возрастом чуть старше сорока лет. В последнее время он с головой увлекся «И-Цзин», и как только выдавалась свободная минутка, открывал перед собой книгу и читал по ней судьбы учеников.
— Садись.
— Ничего, я могу постоять.
— Садись, атоу меня шея болит вверх смотреть.
Хенми села на стул с мягкой обивкой в цветочек.
— Как там дела с украшением школы?
— Мне будут помогать Чэген и Тхэсу из кружка рисования.
— Двоих будет достаточно?
— Да.
— Как насчет Хансэм?
— Хансэм? — Хенми задумалась. Она не очень любила Хансэм.
— Возьмите ее тоже, — распорядился учитель.
— Хорошо. — Хенми кивнула головой.
— Это все, можешь идти.
Хенми встала со стула, попрощалась и повернулась к выходу, но прямо перед ней оказалась Сочжи.
— Здравствуйте!
— А, Хенми! Здравствуй.
Сочжи погладила ее по голове.
— Не присядешь на минутку? — сказала она, усаживаясь за стол и показывая Хенми на стул рядом. — Как мама?
— Хорошо.
— А ты становишься все больше похожа на нее.
Хенми недовольно скривилась.
— Да нет, все вообще-то говорят, что я на папу похожа.
— Хм, да? Мари была очень способной и умной.
— Правда?
— Еще как. В те времена было много женщин, достойных восхищения, и твоя мама была одной из них.
— Что-то не верится.
— Это почему?
— Мама просто… Ой, не знаю. Не знаю.
Хенми замотала головой. Она никогда не считала свою мать умной и сообразительной. Ей казалось, что подобными словами обычно описывают таких девочек, как она сама. Конечно, ее мама тоже когда-то училась в школе, но все же ей казалось странным слышать о ней такое.
— Кстати, а кем ты хочешь стать, когда вырастешь?
— Пока не знаю, сейчас я думаю, что… Вы только не смейтесь, ладно?
— Конечно.
— Я хочу стать судьей.
— Правда?
Хенми посмотрела в лицо учительнице.
— Ну вот, уже смеетесь! У вас на лице написано:
— Нет, что ты! — словно оправдываясь, ответила Сочжи. — А почему именно судьей?
— Я считаю, что нет ничего важнее закона, — с серьезным лицом отвечала Хенми. — Если не будет законов, то люди окажутся беззащитными перед насилием и жестокостью. Вы же помните, что было с Аен. Без законов таким, как она, неоткуда было бы ждать помощи. Я считаю, что закон — это единственная опора и защита для слабых членов общества вроде Аен.
