У Арафата появилась пугающая альтернатива – куда более кровожадные молодые фундаменталисты. С 1987 года на оккупированных территориях шла интифада. Израильские спецслужбы и армия оказались не в силах подавить это восстание.
Председатель ООП мечтал войти в историю создателем палестинского государства, что можно было осуществить только с согласия Израиля. Арафату уже много лет – он должен был торопиться, иначе кто-то другой стал бы лидером палестинцев. Фактически перед ним был открыт только один путь – навстречу Израилю. Арафат знал: если он создаст палестинское государство, он победил.
Иначе говоря, мир нужен был и Израилю, и Организации освобождения Палестины.
Возвращать или не возвращать палестинским арабам оккупированные территории? Эти споры всегда шли в Израиле.
Расширение границ крохотного государства однозначно считалось необходимым для самосохранения. Для всех предыдущих израильских правительств безопасность была тождественна военному присутствию на Западном берегу реки Иордан – территории, на которой палестинцы хотели создать собственное государство.
Премьер-министр Голда Меир отрицала само существование арабского народа Палестины. Она считала, что палестинское государство уже существует – это Иордания, большинство населения которой действительно составляют палестинцы.
Но в Израиле всегда были люди, которые придерживались иной, хотя и не популярной, точки зрения и ее отстаивали. Они исходили из того, что арабский народ Палестины существует, и что этому народу нужно отдать большую часть западного берега реки Иордан и сектор Газа.
Когда премьер-министром стал Ицхак Рабин, а министром иностранных дел Шимон Перес, Израиль согласился на создание палестинской автономии и радикально изменил свои взгляды на национальную безопасность.
Египту отдал Синайский полуостров один из самых непримиримых израильских политиков – Менахем Бегин.
Признать Арафата рискнул человек с безупречной репутацией – боевой генерал Ицхак Рабин.
Ицхак Рабин изменил свои взгляды так же, как изменил их генерал де Голль, который обещал оставить Алжир в составе Франции и дал ему независимость, как изменил их президент ЮАР де Клерк, который обещал сохранить режим апартеида и дал черным свободу. Рабин, тогда начальник генерального штаба, был одним из тех, кто добился победы над арабскими армиями в шестидневной войне, но высшим его достижением стали норвежские договоренности о мире с палестинцами.
В 1993 году палестинцы подписали мир с Израилем и с опозданием на сорок пять лет приступили к созданию собственного очага.
«Накануне вечером, – вспоминал тогдашний американский президент Билл Клинтон, – я лег спать непривычно рано – в десять часов, поэтому проснулся в три часа ночи. Заснуть мне больше не удалось, поэтому я взял библию и прочел всю книгу Иисуса Навина. Я решил надеть синий галстук с золотыми трубами, напоминавшими о тех, в которые трубил Иисус Навин под стенами Иерихона. Теперь эти трубы должны были возвестить о наступлении мира, благодаря которому Иерихон будет возвращен палестинцам».
13 сентября 1993 года в Белом доме царило праздничное настроение. Дочери президента Челси и детям вице-президента Ала Гора разрешили не ходить в школу, чтобы они не пропустили такое важное событие. Перед лицом всего мира председатель Организации освобождения Палестины Ясир Арафат должен был признать право Израиля на существование, а премьер-министр Израиля Ицхак Рабин взять на себя обязательство способствовать созданию независимого плестинского государства.
«Мне сказали, – рассказывал Клинтон, – что Арафат намерен появиться в своей традиционной одежде – в куфии и военной форме оливково-зеленого цвета и, возможно, захочет взять с собой револьвер, с которым не расстается. Я дал ему знать, что раз он приезжает заключать мир, ему не нужно оружие. В Белом доме он будет в полной безопасности».
Арафат не расставался с оружием. В 1974 году, выступая впервые перед Генеральной Ассамблеей ООН, он говорил:
– Я пришел к вам с оливковой ветью в одной руке и с оружием борца за свободу в другой. Не дайте оливковой ветви выпасть из моей руки!
На поясе у него висела кобура. Но мало кто знал, что кобура была пустой.
«Когда премьер-министр Израиля Рабин прибыл в Вашингтон, – вспоминал Клинтон, – я сказал ему, что если он действительно привержен миру, ему придется пожать руку Арафату. Рабин резко ответил: «Хорошо. Но никаких поцелуев»».
Я знал, что Арафат – великий шоумен, и что он постарается поцеловать Рабина после рукопожатия. Но я был уверен, что если Арафат не поцелует меня, он не попытается поцеловать и Рабина. Мой советник по национальной безопасности Тони Лэйк сказал, что знает способ, как пожать руку Арафату и избежать поцелуя. Мы немного потренировались. Когда я пожал Лэйку руку и приблизился, чтобы поцеловать, он положил кисть своей левой руку на сгиб локтя моей правой руки и сжал его; это меня остановило».
