Вторая Русско-японская война началась. Три года император-попаданец Михаил Второй готовился к ней. Сделано многое, созданы запасы, переброшены войска, разработаны новые образцы вооружений. Но и японцы не сидели без дела. Война началась не очень хорошо для России. Япония господствует на море, Корея и Ляодунский полуостров превращены в неприступные крепости, Южный Сахалин ощетинился орудиями в бетонных казематах. Захвачен юг Камчатки и даже высажен десант на Чукотке. В тылу полно диверсантов противника, и русским не так просто снабжать свою группировку в Маньчжурии. Итак, на улице середина октября 1921 года. Светлый праздник Покрова Пресвятой Богородицы. Император-попаданец в Чите. Императрица Маша в Москве, а сестрица Ольга правит в Константинополе. Империя только-только пережила страшную засуху, которая в нашей реальности убила миллионы людей. Реформы. Война. Интриги. Заговоры…
За куполами старой церкви бушевал ураган. Заряды дождя, извините за тавтологию, хлёстко хлестали по стенам, выл ветер, клонились под напором стихии деревья, задыхаясь и пригибаясь перебегали к храму люди, опоздавшие к началу службы.
Большой церковный праздник Покрова Пресвятой Богородицы. Шла праздничная литургия. В своём прошлом будущем, я не очень-то ходил по церквам. Ну так, на Пасху, чисто куличи освятить и, так сказать, отметиться в храме, поставить где надо свечку и в душе своей галочку, мол, был там, всё чин по чину. Некоторым образом, почти добропорядочный христианин, если вы понимаете, о чём я. Возможно, ещё на Рождество бывал, да и то, это скорее был ритуал праздника, чем истинная вера. Заходил, правда, периодически, не для протокола, в маленькую церквушку рядом с офисом. Старая церквушка. Построена не то при Иване Грозном, не то при его сыне. Заходил, когда в храме никого не было, зажигал свечи у алтаря, стоял и молчал. Иногда шептал слова молитвы. Единственной, которую знал – Отче наш. И мне всегда становилось легче. Да и не знал я других молитв, и, откровенно говоря, не стремился к ним. Я успокаивал себя тем, что если Он захочет услышать меня, то Он услышит и через главную молитву. А если нет, то тогда все эти танцы с бубном не имеют смысла.
Гордыня? Возможно.
А может, это была просто лень.
Конечно, никакие посты я не соблюдал. Исповедовался за свою жизнь, в том далёком будущем, всего один раз. Но поняв, что всё равно не смогу рассказать батюшке всё, оставил это бессмысленное занятие. Зачем мне посредник, если я могу покаяться Ему напрямую?
Точно так и в этом времени я не могу своему духовнику раскрыть своё сердце. Иначе духовника придётся просто убить. Слишком сильны и страшны тайны императора, и далеко не всегда они перекликаются с христианскими добродетелями. Но исповедоваться я, как христианский царь, обязан, так что приходится искать какие-то компромиссы с совестью.
Даже если у меня руки по плечи в крови.
Парадокс – Великий Понтифик всех Церквей Восточного обряда и Защитник Православия Михаил Второй колеблется в своей вере, придумывает себе всяческие причины и оправдания.
Да, уж. Пантократор. Понтифик и император в одном лице.
Благо молитвы мне учить не пришлось, мне это всё досталось «в наследство» с прочими знаниями и воспоминаниями моего прадеда великого князя Михаила Александровича, в теле которого я, волею (Кого? Судьбы? Бога? Или Его оппонента? Ученых из далекого будущего? Инопланетян? Случайности? Нужное подчеркнуть, ибо ответа я не знаю) оказался в тот кошмарный день 27 февраля 1917 года.
Да, минуло уже четыре с половиной года, как я провалился сюда из родного 2015-го. Впрочем, я уже стал забывать свою прошлую жизнь в том, далёком будущем, которое никогда не случится. Так, картинки, отрывочные воспоминания и впечатления, которые уже так редко вызывают какие-то эмоции в моей душе. Нет, настоящая моя жизнь началась именно здесь, в тот самый ужасный день 27 февраля, когда не случилась Февральская революция. Хотя попотеть мне тогда пришлось, да так, что…
Призом (или карой) мне стала императорская корона, к которой я не испытывал не то что тяги, но и ни малейшего сочувствия или симпатии. Но так получилось. Отказаться от неё, зная события своей ветви реальности, я не мог категорически.
– Помолимся же за нашего… – Отец Иоанн возглашает стандартную формулу, за кого всем миром нужно помолиться. Конечно, я на первом месте, но и «воинство наше» тоже не на последнем.
Да, идет Вторая Русско-японская война, и в Чите я не в порядке экскурсии. И я, для моего народа и воинства, вовсе не только император. Скорее державный вождь, которому верят и за которым готовы идти люди. Команданте, если угодно.
Да, я словно та рождественская ёлка, обвешан всяческими коронами и титулами. Обвешан… И уверен, что процесс этот будет продолжаться, пока я не упаду под грузом орденов и регалий (привет Леониду Ильичу!). Шучу, конечно. А если серьезно, то в Чите я сижу потому, что в армии и в народе вот уже более четырех лет крепнет убеждение – где царь, там победа. Я имел неосторожность убедить всех в этом, выиграв несколько войн и битв, и вот теперь должен коротать время в Чите, а не в горячих объятиях любимой жены в Константинополе.
«Из ресторанов в космос не летают». По слухам, так говаривал Юрий Гагарин. Понятия не имею, говорил он так или не говорил, но мысль верная, хочешь быть со своим народом – будь с ним.
