В маленьком помещении было темно и Воап зажёг сухую ветвь, чтобы хоть что-то разглядеть. На каменном возвышении в центре, лежали останки, почти превратившиеся в пыль. Судя по тусклой золотой диадеме, сползшей возле черепа, принадлежащие женщине. Рядом с телом стояли несколько серебряных чаш и одна золотая, украшенная резьбой. Кинжал с золотой рукоятью и большая горсть золотых монет. Но самая необычная находка привлекла его взгляд сразу. На ногах скелета были одеты истлевшие кожаные сандалии, кое-где украшенные драгоценными камнями, но рядом с ними лежала другая пара обуви, казалось, не подвергшаяся тлению.
Воап взял её в руки и теки восхищённо уставились на неё. Это были странные сандалии, изготовленные из непонятного Воапу блестящего материала, с длинными ременными завязками до самых колен. На коленях, там где завершалась странная обувь, находились золотые щитки, усаженные в центре громадным сапфиром.
— Обувь Танцующих с Ветром! — проговорил один из теки. — Клянусь богами, это точно такие, как у них.
Воап кивнул и недолго думая, положил их подмышку. Теки возмущённо зароптали, но он вышел на свет и подошёл к Тайп. Её губа распухла, лицо было исцарапано. Воап протянул ей свою находку.
Глаза Тайп расширились и непослушными пальцами она ощупывала материал, восхищённо качая головой. Воап вернулся назад. Теки, увидев, кому он отдал обувь, перестали возмущаться. Он попытался объяснить им, что Тайп упала сюда не случайно. С этим согласились все. Теки решили забрать ценности, находившиеся в гробнице, мотивируя тем, что боги сами хотели, чтобы они были найдены. Воап так не думал, но не возражал. Он чувствовал, что единственная ценность здесь — это то, что он отдал Тайп. Так же, как чувствовал, что они предназначены для неё. Но воинам такое он объяснять не стал, просто молча кивнул.
Теки сложили всё, что хотели забрать, в узел, сделанный из плаща одного из них. Диадема вызвала споры, как и предполагал Воап. Несмотря на её ценность, никто из воинов не хотел снимать её с черепа, будучи суеверными до крайности. Они чуть было не оставили её на скелете, но Воап молча снял её, поклонившись перед останками. Он кивнул в сторону Тайп и теки закивали в ответ. Почему-то ни одному из них не хотелось забрать диадему себе, хоть она и превосходила всё остальное по своей ценности.
Воап вытер её от пыли и понёс к ожидавшей снаружи Тайп. Только на свету он разобрал изображение на широком золотом обруче. Это была птица, с длинными хвостовыми перьями, вся украшенная россыпью мелких изумрудов. В её глазу темнел сапфир.
Тайп взяла её неохотно, поглядывая на дверь, механизм которой Воап закрыл после того, как все вышли наружу. Уходя, Тайп оглядывалась назад и ей почудился яркий силуэт, мелькнувший в зелени леса. «Миауа, — подумала она необыкновенно ясно, — это они. Вот почему я не разбилась».
Она всё оглядывалась и оглядывалась, пока то место не скрылось из вида, но больше ничего не заметила. Шагая непослушными ногами, она услышала голос Ванбли почти над ними. Здесь склон был удобнее и с большим трудом они смогли взобраться наверх. Ванбли охнул, увидев лицо Тайп, но ей было всё равно. Немного отдохнув, она сказала, что готова продолжить путь. Воап только скептически посмотрел на неё, но не стал отговаривать. Селение лесных жителей должно было находиться уже недалеко, если они не бросили это место. Рассчитывая дойти туда к вечеру, он пошёл впереди отряда, погружённый в мысли о той, чью гробницу они потревожили.
Теки мерно шагали по мощеной каменной дороге, но Халиан испытывал нетерпение. После стольких дней пути, они наконец приближались к Кинто. Город манил его, как и любого из тламмов. Информации о нём почти не было. Никто не решался путешествовать так далеко по негостеприимным местам. Если бы не поиски Амару, то, возможно, что случая побывать здесь, так бы и не представилось Халиану.
Он до сих пор вспоминал Досс. Когда-то величественный торговый город, ныне лежащий в руинах. Череда войн древности прокатилась сквозь него, вынудив оставшихся жителей покинуть свои дома. Многие здания в нём достаточно хорошо сохранились, другие представляли собой груды битого камня. Высокие стены зияли проломами. От когда-то роскошных ворот не осталось и воспоминаний. Город зарос растительностью так, что отряд с трудом пробрался через него. Многие из теки пытались рыскать по развалинам, надеясь на находки, но безрезультатно. Видимых ценностей не было, да и не могло быть. Переходящий из рук в руки город, разграблялся неоднократно. Если какие-то сокровища и таились в нём, то для того, чтобы их найти, требовался колоссальный труд. Единственной вещью, найденной Халианом, стала большая медная пряжка от плаща, позеленевшая и сломанная. Оставив её на память, он с сожалением простился с городом.
Кинто, по легенде, был оставлен жителями в полном порядке, но Халиан подвергал сомнению подобные утверждения. Если всё так и было, то он должен быть давно разграблен, ведь никакие суеверия не отпугнут охотников за золотом.