Метель почти прекратилась, но землю и одежду Ярнульфа покрывал слой снега. Он встряхнулся и неуверенно поднялся на ноги. Он понял, что ему повезло. То немногое, что он помнил о свойствах
На склоне появился гигант, который топтал молодые деревца, оказавшиеся у него на пути.
– Снег все скрыл, – прогрохотал он. – Он притупил все запахи – ее, а также лошади. Там нет ничего такого, чтобы старый Гэм почувствовал голод, а я люблю есть лошадей больше всего остального, не считая человеческой плоти.
Саомеджи посмотрел на него с отвращением.
– Подними этого глупца и посади его на лошадь. Я не хочу надолго оставлять Мако одного, даже в пещере. Ну а что касается Нежеру, сейчас она сумела сбежать от нас, но в конце пути ее ждет казнь за предательство. Скоро смертные исчезнут, весь мир станет Наккигой, и ей будет негде прятаться. – Он повернулся к Ярнульфу. – Какая- то часть вашего народа избежит уничтожения – в рабах всегда есть нужда, но среди них не будет глупых или слабых. Если я не буду в тебе нуждаться, ты не уйдешь отсюда живым.
– И я желаю тебе хорошего дня, – мрачно сказал Ярнульф. Все еще продолжая покачиваться, он с удивлением огляделся по сторонам. – А где моя лошадь?
Он почти не услышал, как за спиной оказался гигант, пока огромная рука не сомкнулась у него на поясе. Ярнульф внезапно оказался в воздухе, а потом Го Гэм Гар посадил его на серую лошадь Нежеру.
– Она ее украла, – сказал Саомеджи. – Ты сказал, что вынимал камень из копыта ее лошади. Возможно, она не хотела рисковать – вдруг ее лошадь захромала бы, или подумала, что мне будет труднее отыскать скакуна смертного. – Он покачал головой, и его лицо снова превратилось в застывшую маску. – Можно подумать, я стану тратить время на поиски жалкой беглянки. Она будет исключена из Ордена Жертвы, а ее имя станет проклятием для всех. Мне даже немного жаль ее отца – такое унижение для бедного магистра Вийеки.
Они двинулись в сторону заснеженных холмов.
«Я пошел на большой риск, отослав ее прочь, – сказал себе Ярнульф. – Чтобы она избежала мести, которую я планирую для других. Стоило ли оно того?»
Лошадь рысью шла по неровной поверхности холма, Ярнульфа тошнило, в голове пульсировала боль.
«Скорее всего, я никогда этого не узнаю, – сказал он себе. – Пока не настанет час моей смерти, когда я наконец предстану перед Создателем и получу ответы на все вопросы».
– Перед тем как войти в тронный зал, – сказал Саймон Тиамаку, – я бы хотел перекинуться с тобой парой слов. Меня беспокоят множество проблем, но я чувствую, что в голове у меня образовалась дыра, и мой разум мне изменяет.
Тиамак кивнул.
– Конечно, Саймон.
Прежде чем они успели сказать что-то еще, герольд объявил о том, что пришел Пасеваллес. Саймон пригласил лорда-канцлера в комнату для совещаний, не заметив тревоги, появившейся на лице Тиамака.
– Заходи и садись, лорд Пасеваллес, скоро мы перейдем к обсуждению накопившихся вопросов. Выпей вина, подозреваю, что сегодняшняя работа вызовет у нас жажду. – Он махнул рукой одному из слуг.
Тиамак попытался привлечь его внимание многозначительным взглядом, но Саймон его проигнорировал.
«Неужели он до сих пор считает себя единственным советником? – Саймон был все еще недоволен вранном, скрывшим от него важную новость. – Норны опять становятся угрозой, мой бедный внук попал в плен к тритингам. Наступили слишком опасные времена, чтобы мои советники ссорились, как дети, из-за моего внимания».
– Меня интересует несколько вопросов, лорд Тиамак, – сказал Саймон, – но я боюсь, что весь день уйдет на обсуждение Моргана и тритингов. Удалось ли тебе и твоему другу что-то узнать о кухонном работнике, который пытался убить графа Эолейра?
Тиамак покачал головой, но он выглядел встревоженным.
– Вы имеете в виду лорда Энгаса. Он сам из Эрнистира и утверждает, что нападавший лишь повторяет старые легенды о демонах и Морриге…
– На данный момент это известное безумие среди эрнистирцев, – перебил его Саймон. – Ну, теперь, когда его заперли, он никому больше не причинит вреда. Мне бы не хотелось наказывать безумца, но человек, едва не ставший убийцей, не может разгуливать на свободе. – Он повернулся к Пасеваллесу: – У тебя есть какие-то срочные вопросы, милорд, в противном случае я бы закончил сначала беседу с лордом Тиамаком? – Пасеваллес покачал головой.
– Я могу подождать, сир. – Он поднес чашу с вином к губам.
– Хорошо. И еще одно, Тиамак. Я думал о нашем предыдущем разговоре. – Умоляющий взгляд вранна начал его раздражать. – Относительно Джона Джошуа, я уверен, ты его помнишь. Нам следует исследовать туннели под дворцом, а не просто искать причины того, что произошло с моим сыном.
Саймон замолчал из-за громко стука. Пасеваллес уронил чашу, и вино выплеснулось на пол.
