– Храбрый человек! – сказал Саймон, с трудом сдерживая слезы, которые он потом уже не сможет остановить. – Мы похороним его, как героя. Но что это? Скажи мне, Тиамак, что там сказано?
– Один момент, ваше величество, – ответил Тиамак. – Письмо разорвано и сильно испачкано кровью, и я не хочу его окончательно испортить – видите, большая его часть уничтожена. Остались только обрывки, – сказал он жене. – Возможно, нам удастся прочитать отдельные слова.
– Что там говорится?
Почти все заметно вздрогнули от гнева в голосе Саймона, но Тиамак не собирался спешить.
– Во-первых, мне нужна чистая белая тряпица, – сказал он. – И нож. Похоже, я оставил свой у себя в комнате.
Саймон с трудом сохранял молчание, пока солдаты искали подходящий кусок ткани – такие вещи не так просто найти у ворот Нирулаг. Наконец один из стражников прибежал с белой рубашкой, какие надевают под доспехи.
– Она новая – жена только что ее сшила, – с тоской сказал он, когда Тиамак ее забрал.
– Ладно, – прорычал Саймон, – мы дадим тебе другую.
Тиамак разложил рубашку на той части стола, где не было крови, и аккуратно расправил на ней скомканное послание. Затем другой половиной рубашки надавил сверху на письмо – солдату, отдавшему рубашку, оставалось лишь грустно на нее смотреть.
Теперь, когда часть крови впиталась в ткань, Саймон сумел разглядеть буквы. Это был не тщательно выделанный, гладкий пергамент, которые используют для написания посланий при дворе, а кусок кожи с неровными краями. Саймону уже доводилось такие видеть, и он узнал маленькие жирные руны, хотя никогда прежде ему не доводилось видеть, чтобы они были написаны в такой спешке.
– Я узнаю руку, – сказал Саймон. – Это Бинабик, слава Богу, быть может, он жив. Но что он написал?
Тиамак прищурился.
– «Атакованы тритингами на опушке леса» – такова первая часть, но дальше идет кусок текста, поврежденного стрелой. Телия, ты можешь разобрать, что написано дальше?
Его жена наклонилась над посланием Бинабика.
– «Принц», вот что написано перед самой дырой. А затем «Эолейр», так мне кажется. Значит, письмо от тролля? У него очень странный почерк – никогда не видела ничего подобного. – Телия поджала губы, внимательно изучая послание. – С другой стороны сказано: «захвачен тритингами, возможно, для…». – Она покачала головой. – Дальше не могу разобрать.
Саймон почувствовал, как сердце начинает оттаивать у него в груди, пусть и совсем немного.
–
– Да, – сказала леди Телия, – я считаю, что вы правы, ваше величество. «Выкуп». Ниже дыры я могу прочитать: «и моя семья следует за ним. Мы не…». Больше я ничего не могу прочитать.
– Вы уверены, что это писал Бинабик? – спросил Тиамак, а потом рассмеялся, коротко и безрадостно. – Я глупец. Конечно, он – кто еще в отряде путешествовал вместе с семьей?
– Значит, Бинабик и его родственники живы – быть может, Морган также уцелел. – Саймон не мог вспомнить, когда его чувства были так перепутаны. Сначала ужас, потом появление надежды – а несколько мгновений назад казалось, будто все кончено. – И граф Эолейр тоже – да хранит Бог и его святой сын их всех! Они в руках луговых варваров. Все оказалось не так ужасно, как я боялся. Я скажу герцогу Осрику, что мы не должны сдаваться. – И тут ему в голову пришла новая мысль, и отчаяние мгновенно вернулось. – Но… О милосердный Эйдон, я же должен написать королеве и сообщить ей мрачные новости.
Благодаря периодическим подношениям таинственных существ, живших на деревьях – Морган подозревал, что это семья РиРи, – и того, что он находил с помощью маленького зверька, ему хватало, чтобы избавиться от постоянного голода. И все же не проходило и часа, чтобы он не вспоминал про настоящую еду, огромные куски говядины или оленины, красные и сочные, или пироги с сыром, с корочкой, хрупкой, точно лед при первых заморозках.
«Ты так сильно скучаешь о том, чего не можешь получить…»
Морган также думал о вине и бренди. В первые дни в лесу жажда спиртного была такой сильной, что он боялся сойти с ума. Но ему постоянно приходилось яростно рубить стволы деревьев мечом, а потом долго его точить, и тогда мысли о столь недостижимых вещах отступали, однако все же периодически его преследовали.
