Девушка двинулась наобум, ожидая, что в любой момент под ногами разверзнется бездна. Чтобы сохранить ориентир, она мысленно считала шаги. Пятьдесят… Шестьдесят… Семьдесят… В ее понимании они давно должны уткнуться в противоположную стену башни. Поворотов дорога не совершала, периметр здания не превышал сорока метров. Не следует быть Пифагором, абитуриент Родченко, чтобы рассчитать дистанцию! Трудно поверить, что за воротами раскинулось целое государство! И о какой системе координат может идти речь?! Местные торговцы, церберы и проводники живут вечно! Она даже не помнит, какое сегодня число! Если время в Петрополисе и России движется синхронно, она вернется домой летом. В Красноярском крае царит жара, полно туристов с палатками, а она голая вылезает из озера! Впереди забрезжило розовое пятно света, девушка ускорила шаг. Сзади сопел Малышев, Жермен шаркал ступнями, как суетливый енот. Они миновали еще двести шагов. Здесь было светлее…
– Почти пришли! – объявил Жермен. – Дальше вы идете вдвоем. Я буду ждать вас здесь. Не вернетесь – уйду. Понятно?
– Понятно! – кивнул Малышев. – Ты разъясни, где крестики искать!
– Идете туда… – Он протянул руку в сторону видневшегося розового пятна света. – Там спят кноры. Они всегда спят, ожидая инкуба. Они вас почуют. Разденетесь донага, намажетесь этим. – Он протянул закупоренную бутылку. – На время должно хватить. Сразу за залом находится кладовая. Там хранятся амулеты. Находите свои крестики, и назад. Возьми с собой медальон, донна, может пригодиться.
– Кноры? – удивленно переспросил Малышев. – У нас так бульон называется…
– Ничего смешного! – резко сказал проводник.
– Кто такие кноры? – спросила Даша.
– Пока не увидишь, не поймешь. Лучше бы вам их не встречать.
Даша с изумлением посмотрела на шута. Суровая мгла подземелья сорвала маску паяца, чей образ заимствовал гениальный французский комик. Правильно говорят критики, что в хорошем комике дремлет настоящий трагический актер! Перед ними стоял древний воин, с иссеченным глубокими шрамами лицом и коричневой кожей, обугленной ветрами Палестины. Он говорил коротко, сухо, по существу.
– Вопросы есть?
– Все ясно, Жермен! Ты говорил, что здесь нет тайн. Следовательно, те, кто охраняет амулеты, готовы к нашему визиту! Хороши мы будем с Костей, голые, обмазанные дерьмом из твоей баночки!
– Не дерьмо, а бесценный дар! – строго сказал проводник. – Я дал вам лучший рыбий жир, что удалось раздобыть в лавке синьора Борджиа. В Гадесе не особо жалуют рыбу, она приравнивается к запрещенным товарам. Здесь известны твоя прошлая жизнь и все события, что в ней совершались. Но будущего не знает никто. Сиятельный доминиус слышит дурные слова, изреченные в его адрес, но он не может проникнуть в помыслы и намерения, иначе бы вас давно изловили. Понятно?
– Тебе бы философом быть, а не мелочь с туристов сшибать, приятель! – рассмеялся Малышев. Он скинул пропотевшую куртку, уселся, расшнуровывая башмаки.
– В Гадесе проживают философы, – без улыбки ответил Жермен. – Иммануил Кант, Николай Кузанский, Бенедикт Спиноза. Скромные господа, редко выходят к остальным. Сидят в своих домах и пишут.
– О чем им здесь писать?!
– Пытаются опровергнуть бытие доминиуса.
– Зачем?! Все знают, что сиятельный Люцифер существует!
– Обязательно существует! – загадочно улыбнулся Жермен. – Следует убедить кошаров, якобы его нет на самом деле.
– Бред!
– Напрасно ты так думаешь, донна! Большинство жителей Зеленой страны не верят в своих богов. Наши философы трудятся не зря. Не буду вам мешать! – Он повернулся и скрылся в темноте.
Даша расстегнула кожаную сбрую, ощутила смущение.
– Не помню, когда я последний раз раздевалась при мужчине! – Она принужденно рассмеялась.
– А я – перед женщиной… – серьезно ответил Малышев.
Раздевшись, она почувствовала себя свободнее. Будто ветхую кожу скинула. Горячий воздух обдувал тело, как фен. Льющийся из проема алый свет оросил грудь и бедра багряным свечением. Казалось, она была соткана из плоти и крови. Малышев смущенно отвернулся.
– Лучше бы нам сосредоточиться на добыче амулетов… – пробормотал он.
– Впервые встречаю такого стеснительного супермена! С мечом не побоялся кинуться на циклопа, а голую девчонку испугался!
Вот дела! Да она кокетничает! Стоят голые, в мрачном подземелье, в двух шагах от логова сатаны, а она крутит задом, как дешевая шалава! Правильно, что Тихон в шутку назвал ее дролей чумовой!
Малышев откупорил посудину, в нос ударил тошнотворный запах рыбьего жира.
– Не обманул, шут! Отменная зараза! Держи!
