Ему не хотелось привлекать внимание Эсабиана к Хриму и Норио теперь, когда вопрос о темпатах вышел на первый план. Барродах не был уверен, что Норио нужен ему на Пожирателе Солнц — во всяком случае, к этому надо приготовиться как следует.
Он снова поклонился.
— Нет, мой господин. Сегодняшняя сводка для вас готова.
По знаку Эсабиана он включил пульт и удалился. Он поручит Андерику, когда тот будет на Рифтхавене, забрать Ли Пунга заодно с оборудованием и сырьем для производства стазисных заслонок. И псизаградников тоже — в большом количестве. Жаль, что нельзя производить и псионические приборы.
Мысль о полноценном ночном сне заставила его пошатнуться от усталости. Дверь с чавканьем закрылась за ним, и он, убедившись, что при этом моменте его слабости никто не присутствовал, заторопился прочь.
Элоатри, Верховная Фанесса Дезриена, стояла у окна, выходящего в сад Обители. Цветы на высоких стеблях покачивались в свете рассеивателей, и громадный мохнатый черный шмель блуждал между ними с громким жужжанием.
Воздух был полон весенних ароматов, но за ними Элоатри чувствовала какую-то затхлость, словно в давно не убиравшейся комнате. Что это — психическая реакция на ужасную перенаселенность Ареса или просто воображение?
Ладонь у нее зачесалась, и она посмотрела на изображение Диграмматона, вожженное глубоко в плоть. Видение, которым сопровождался перенос Диграмматона через множество световых лет, сейчас давило на нее особенно тяжело. Она оглянулась на пульт, где рядом с проектором лежал крошечный чип.
В нем содержится запись гееннских событий: смерть Панарха от рук сына своего врага.
Позвонил вестник, и Туаан ввел в кабинет гностора Мандериана.
Рукопожатие, которым она обменялась с монахом-должарианцем, оставило у нее впечатление огромной силы, которую он свободно контролирует. Интересно, каково было бы пожать руку Вийе.
— Иварда я не видел, — сказал он, — но Вийя говорит, что он благоденствует. Эйя все еще находятся в спячке.
— Должно быть, их ошеломил столь сильный прирост населения.
— Вийя того же мнения, но думает, что они скоро проснутся.
— Это хорошо.
— Зато у келли, кажется, никаких перемен. Вскоре я снова навещу их всех под предлогом работы над языком знаков.
— Отлично. Пожалуйста, продолжайте следить за их благополучием. — Она повернулась к пульту. — Гностор, здесь у меня лежит гееннский рапорт, просмотр которого я откладывала до вашего прихода. Надеюсь, вы поможете мне лучше понять то, что я вижу, и обратите мое внимание на то, что недоступно моему зрению.
Он ответил легким поклоном, и она не совсем поняла выражение его темных глаз.
— Здесь показана лишь малая часть того, что произошло в реальности. А я, хотя и присутствовал при этих событиях, не все до конца понимаю.
— Тогда мы подумаем над этим вместе, — сказала Элоатри, и он поклонился снова.
Они устроились в удобных креслах у пульта.
— Вы не увидите здесь, как эйя, за несколько минут до начала этой записи, обнаружили, что Вийя пыталась следить за событиями глазами Эренарха. — Мандериан помолчал. — И ей это удавалось.
У Элоатри снова зачесалась ладонь, и она посмотрела на гностора вопросительно.
— Думаю, — продолжал он, — что эта ее способность проистекает, по крайней мере отчасти, из значительной перемены в их отношениях.
Элоатри, не знавшая об этом, медленно кивнула и вставила чип в прорезь на пульте.
Вначале интерьер «Грозного» вызвал в ее памяти голос отца, повествующего о своих флотских годах, но Мандериан вернул ее к настоящему.
— Обратите внимание на Эренарха.
Она могла бы пропустить эту деталь, если бы не гностор. Брендон, в ту пору еще Эренарх, бросил быстрый взгляд на имиджер, показав, что знает о наблюдении за собой.
Мандериан остановил кадр.
— Вы уверены, что тот, недостающий — не Панарх?
— Да, уверен. Панарх — часть причины моего пребывания здесь, но он ни разу мне не являлся.
Она уже не впервые ощутила, насколько беден человеческий язык.
— В отличие от других членов единства. — Черные глаза Мандериана сузились. — Исходя из этого, мы полагаем, что в полиментальное единство входят келли, эйя, Ивард, Вийя и неизвестный пока мужчина.
Элоатри беспомощно потрясла головой. Всякий раз, когда она пыталась найти в Сновидении какую-то логику, смысл ускользал от нее.
— Я до сих пор не понимаю, почему они явились мне именно так: эйя как дети, келли как кольцо на руке Иварда. Но лицо Вийи я видела ясно, как и лицо мужчины, — и это был не Брендон Аркад.
Мандериан снова включил запись. «Он знает, что сила видения не в том, что можно передать другим, а в том, что ты делаешь, чтобы соблюсти верность его духу», — подумала она, очистив свой ум от разочарования и ложных ожиданий.
События на экране между тем неумолимо двигались к страшному концу. Она знала, чем закончится бой с «Самеди», и все же у нее перехватило дыхание, когда «Грозный» и рифтерский эсминец сошлись в поединке между сужающихся крыльев энергии, создаваемых гиперпространственной трещиной, столь долго охранявшей тайну Геенны.
Связист «Грозного» доложил о поступившем сигнале.
