Путин не может уйти от власти, не отомстив своей советской юности, где он был посредственностью и стал подкаблучником. Своей первой зрелости кагэбэшника-неудачника. Ему хочется, чтобы новейшая история «этой страны» отсчитывалась с 1991 года, когда начался его, Путина, неимоверный и неоправданный взлет. С крушением СССР к разжалованному подполковнику пришла Госпожа Большая Удача (БУ). И этой ГБУ он, такой благодарный, принесет в священную жертву — Мавзолей.
Можем ли представить себе это: прямая трансляция из Санкт-Петербурга. Путин идет за гробом Ленина! Да не он один. Грызловы и слиски, лабрадоры кони и пони вадики, прорицатели и чревовещатели, телохранители и сотрапезники. Вот это будет рейтинг, вот это будет доля! Цена минуты рекламы зашкалит за 150 тысяч долларов. Всюду вспышки, цветы, барабаны, литавры, ожоги преданных глаз.
Не забудьте выключить телевизор.
Многие российские и международные наблюдатели пребывают в недоумении от радикальной путинской рокировки «Чайка — Устинов», называя ее нелогичной и даже, страшно вспомнить, «абсурдной».
На самом же деле, перемена мест вельможных слагаемых полностью укладывается в путинскую царствующую логику. И, разумеется, меняет сумму.
Владимир Устинов много лет верой и правдой, без страха и упрека служил Кремлю. Его любили, ценили и награждали (в том числе — большими денежными призами, а также бесценной звездой Героя России). Постепенно бывший генпрокурор уверовал и в собственную неприкосновенность, и во всепостоянство своего друга-покровителя, главного президентского помощника Игоря Сечина. В результате — подрастерял едкое чувство реальности. И совершил сразу несколько мощных аппаратных проступков.
Сначала — без разрешения президента РФ начал собирать и пускать в медиа-топку компромат на министра обороны Сергея Иванова, близкого личного друга Путина. Потом — принялся ворошить кружевное белье президентского вроде-бы-преемника Дмитрия Медведева. Наконец — пошел напропалую арестовывать акции и даже сотрудников компании «Транснефть». Чтобы добиться увольнения главы этой компании Семена Вайнштока и подготовить почву к созданию новой экспортно-транспортной монополии, выдуманной Сечиным и К°.
Тут-то Устинов и попался. Он должен был знать, что заниматься личными делами Иванова и Медведева, согласно правилам нынешней русской власти, можно, — но только по указанию самого первого лица. Ему не следовало забывать, что «Транснефть» — объект персональной опеки президента Путина, а в Семене Вайнштоке ярко заинтересованы люди не менее влиятельные, чем Сечин — от Романа Абрамовича до Сергея Собянина.
Бывший генпрокурор нарушил главный аппаратный закон эпохи Путина: каждый имеет право делать все что угодно, но только на доверенной его попечению территории. Заходить на чужую территорию, особенно же на ту, где уже приготовлен к активному отдыху президентский персональный шезлонг, где барахтаются в предчувствии морских эмоций жизнелюбивые лабрадоры и мини-лошади, категорически запрещается.
И новый генпрокурор Юрий Чайка — сверхлогичное порождение этой правящей этики. Вместо не в меру активного, забывшего грани и берега Устинова Путину нужен теперь идеальный тишайший бюрократ, который выполняет только президентские указания, а при их отсутствии — не предпринимает ничего, совсем ничего. Живет этим указательным ожиданием. Человек, звездно далекий от всех основных кремлевских кланов, особенно от привыкшей к арестам как способам решения коммерческих проблем команде Сечина. Функционер, на которого накоплено достаточно сыновнего компромата — на самый крайний случай, конечно. За кипяченые годы послеельцинского служения законник Чайка доказал, что он именно таков и лучший из таковых.
Абсолютно объяснимо и назначение Владимира Устинова министром юстиции. Путин не мог обидеть старых друзей (не столько даже Устинова, сколько даже Сечина) и дать вчерашнему обвинителю-громовержцу должность унизительно низкую. Надо было предложить пост хороший, не меньше министерского. Но вместе с тем без реальных репрессивных полномочий. Чтобы не соблазнять падшего тяжеловеса новыми перспективами участия в больших аппаратно-коммерческих битвах. Наконец Путин подустал от болезненных публичных амбиций экс-генпрокурора, который любил в прямом эфире выносить из ада обломки АПЛ «Курск», самолично судить террористов радуевых и читать утомленному миру нравственно-рыночные проповеди. Следовательно, Устинову нужна была должность, не обласканная вниманием СМИ. Секретарь Совбеза и полпред в ЮФО явно не подходили — хотя бы по последнему критерию. Оставался только Минюст, уже оставленный безотказным Чайкою.
Ничего удивительно. Все четко и правильно, строго по-путински.
Тот, кто считает Владимира Путина кровавым самодуром, ежеутренне пробуждающимся с мыслью «а кого бы еще довести до цугундера?», принципиально заблуждается.
