— Я знал, что это будет тяжело и что люди могут погибнуть, — говорил капитан Ягеру, по его глазам было видно, что он понимает беспокойство летного командира. Продолжая говорить, Каури вел Ягера из ангара вниз, к гауптвахте. — Не думаете ли вы, что каждый раз, отдавая приказ об атаке, я не считаюсь с жизнями моих людей? У вас было прикрытие из «Громов» во время второй атаки истребителей. Как вы думаете, почему им потребовалось так много времени, чтобы присоединиться к вам? Потому что они сопровождали эскадрилью «Дьяволов». Я не подписывал смертельные приказы вашим командам, я дал им возможность доказать себе, увидеть, что стоит эскадрилья «Раптор» на самом деле. Лорд Венистон имел возможность отстранить меня, зная, что его племянник пройдет через те же трудности, что и вы. Но он не сделал этого.
— Какого черта он этого не сделал? — спросил Ягер, взмахнув рукой. — Что, черт побери, эскадрилья «Раптор» для него значит? Раф был в «Дьяволах», и к ним он должен относиться лучше всех.
— Речь не об этом. В действительности я, зная, что адмирал столь же сильно сам хотел дать вашей эскадрилье шанс на славу. Без вашей поддержки эскадрилью «Дьяволов» просто смели бы орудия орков и «Божественная Справедливость» оказалась бы лицом к лицу с подготовленным врагом, а не с беспомощной целью. Все понимают это — включая Лорда Венистона.
Тут Каури подвел Ягера к гауптвахте, где их в молчании ожидал Венистон. Ягер взглянул на адмирала, и впервые понял, какую боль и мучения тот сейчас испытывает.
— Теперь вы можете передать арестанта мне, — сказал адмирал, встретив пристальный взгляд Ягера.
На первый взгляд Венистон казался спокойным и собранным, и лишь случайные подергивания век или губ показывали, какие эмоции испытывал он из-за смерти племянника.
Когда Каури, поклонившись, ушел, Венистон положил свою руку на плечо Ягера:
— Пока вы будете здесь, подумайте о том, что сегодня произошло.
Голос адмирала был тих, но строг. Он говорил голосом умудренного годами руководителя, и Ягер за всё время, проведенное на «Божественной Справедливости», впервые услышал то, что адмирал говорил от себя:
— Ваш энтузиазм, ваша преданность заслуживают похвалы. Но вы должны думать о своих перспективах, прислушиваться к вышестоящим. Навсегда запомните: цель оправдывает средства. Ни одно задание, в котором я принимал участие или командовал от имени Императора, не прошли даром, и пока я буду в здравом рассудке, я не отступлю с этого пути.
Ягер не знал, что ответить. Его разум после битвы был еще словно в опьянении, мысли крутились, пытаясь понять неожиданную последовательность событий, последовавших за его вспышкой гнева в палате брифингов.
— Я буду думать об этом, сэр, — сумел выдавить он.
— Просто подумай о том, что ты сделал, парень, — сказал адмирал. Легким кивком головы он приказал двум дежурным часовым отвести Ягера в маленькую, скудно обставленную камеру.
Как только толстая стальная дверь с лязгом за ним захлопнулась, Ягер задумался. Он сел на узкую койку и уронил голову на руки. Что Венистон имел в виду, говоря «ни одно задание, в котором я принимал участие»?
В голове он прокручивал лишь одно, мельком замеченное им, когда адмирал убрал руку с его плеча. Ягер посмотрел на черные перчатки, часть униформы летного командира, предписанной правилами. Венистон также носил черные перчатки, и на каждой был маленький символ. На его перчатках был вышит золотой нитью стоящий на задних лапах Орел, символ эскадрильи «Рапторов».
Патриарх наблюдал, как вошел молодой человек по имени Асфар. На секунду он остановился на пороге; патриарх видел, что он быстро оценивает обстановку. Этот юноша не был легкомысленным и неосторожным. «Хорошо, хорошо», подумал патриарх. «Мы сделали правильный выбор». Он жестом пригласил юношу сесть у очага. Асфар сел, почтительно поклонившись. Патриарх улыбнулся, заметив, что молодого человека нельзя упрекнуть и в слабости веры. Когда Асфар поднял взгляд, пламя очага отразилось в его глазах. «Да», подумал патриарх, «У него хватит решимости. Но прежде чем он будет готов, он должен понять, почему».
— Когда наши предки впервые явились сюда, — начал патриарх, — они увидели этот мир из космоса и назвали его Бахани, что значит, «Лазурный». Ибо когда они явились сюда, пустыни были океанами, ветра были мягкими и теплыми, а земля приносила множество плодов и зерна. Наш народ думал, что этот мир — щедрый дар Императора, и помогал повелителям — имперцам строить их башни и заводы. Мы верно служили им, не зная, что они закроют ядовитыми тучами наше небо, осушат моря и превратят воздух в дым.
Сейчас мы едим лишь то, что привозят с других планет. Все, что мы производим, у нас отнимают. Они украли у нас наш мир, шаг за шагом, забирая одну партию руды за другой, и мы помогали им разрушать его. Это грех нашего народа, грех, за который ты должен стать искупительной жертвой. Может быть, тогда Император снова обратит свой взор на нас, и дарует нашему народу жизнь, даже если этот мир умрет.
