— Еще лишь пару секунд, — сказал Берханд, и Ягер услышал лязг и шум моторов пришедшей в движение носовой многоствольной противотанковой пушки. Какое-то движение справа привлекло внимание летного командира, и он вгляделся туда, быстро стреляя глазами поэтому что-то и приближающейся стене каньона. Это была очень быстро растущая яркая голубая искра. Ягер вздрогнул, осознав, что это приближающаяся ракета.
— Вот дерь… — проклятье Ягера заглушил взрыв сзади и справа от него. Он услышал, как Марти взревел от боли и «Раптор Один» внезапно накренился на правый борт, разбив голову Берханда о его устройство прицеливания.
— Мы потеряли всё крыло! — заорал кто-то из команды, паника в голосе не дала понять, кто именно.
— В спасательную капсулу! — крикнул Ягер, ударом кулака освобождаясь от ремней безопасности и отстегивал ошеломленного Берханда, когда «Мародер» тряхнуло и его швырнуло через кресло бомбардира. Ягер почувствовал, что «Раптор Один» вошел в пике и ему пришлось практически ползти по корпусу вверх. Там уже был Ферикс, направляющий других в бронированный отсек, и Ягер увидел Эрика, пристёгивающего Марти — летная куртка старого ветерана была разорвана в клочья, кровь текла из полудюжины осколочных ранений в груди.
Протолкнув Ферикс и Берханда вперед, Ягер ухватился за дверь. Захлопывая её, он увидел через окно кабины стремительно приближающуюся землю. Лазерный разряд разбил переднее стекло и ворвавшийся воющий ветер чуть не вырвал дверь из его рук.
С диким звериным рычанием Ягер схватил ручку обеими руками и захлопнул её.
Эрик указал ему на свободное место:
— Пристегнитесь, сэр!
— Некогда.
Ягер ударил кулаком по кнопке запуска. Запоры на корпусе капсулы взорвались, вышвырнув её наружу из обреченного на гибель «Раптора Один». Ягер швырнуло сначала об стену, потом о переборку, затем, когда тормозные двигатели выровняли капсулу, он упал на пол почти в бессознательном состоянии, с выкрученной ногой, посылавшей вспышки боли вверх по позвоночнику.
— Как вы… — начал говорить Эрик, но краснота заволокла глаза Ягера, и он скорее услышал, чем почувствовал, как его голова стукнулась об пол. Шум крови в ушах заполнил сознание прежде, чем он провалился в беспамятство.
Ягер открыл глаза и поморщился от яркого солнечного света. Он сидел, прислонившись к спасательной капсуле где-то в пустыне Меарописа. Ферикс делал перевязку груди Марти, а на собственную ногу Ягера была наложена шина, что предполагало перелом. Эрик заметил, что он очнулся; юноша присел перед ним на корточки с мрачным лицом:
— «Раптор Один», от неё практически ничего не осталось, — юный стрелок едва не рыдал.
Ягер глубоко вздохнул и собрался с мыслями. Рывком встав, он вздрогнул от боли в ноге и огляделся. Прямо по горизонту висели огромные клубы пыли.
— Не волнуйтесь, это Гвардия наступает на столицу, — заверил его Эрик.
— Какие… какие ещё потери? — быстро спросил Ягер, не сводя глаз с Эрика.
— Две трети «Мародеров» уничтожены, — хрипло ответил тот, и теперь влага явно заблестела в его глазах. — Половина «Громов». Семь пилотов погибли. Боюсь, Лосарк больше не пополнит свой счет побед. Тридцать три члена других экипажей мертвы. Четырнадцать ранены, включая Марти с осколками в позвоночнике и вас.
— Итак, летные группы «Божественной Справедливости» почти полностью уничтожены, — горестно вздохнул Ягер. — Это стоило того, Эрик?
На лице Эрика мелькнула усмешка:
— Я так думаю, сэр. По моим подсчетам вы спасли тысячи жизней.
— Сомневаюсь, что Имперский Флот подумает также.
На сердце у Ягера было тяжело от видений военного трибунала над ним. Он снова сел, на краткий миг в изнеможении опустил голову, коснувшись подбородком груди, и прикрыл глаза от яркого света. На следующем вздохе он взглянул в чистые серые глаза Эрика:
— За эту катастрофу они меня повесят.
Он перевел взгляд на далекую армию, с грохотом двигающуюся к столице с намерением вернуть этот мир. Это стоило того, спросил себя Ягер? Если честно, то он этого не знал.
Яков поймал себя на том, что дремлет, убаюканный снотворным влиянием теплого солнца и монотонным стуком копыт по булыжникам на мостовой, когда его подбородок коснулся груди. Моргнув, он стряхнул с себя дремоту и, сидя в открытой повозке, принялся оглядывать здания, проносившиеся мимо. Фасады с колоннами и рядами балконов простирались на несколько этажей вверх, разделенные широкими разветвленными улицами. Карнизы из мрамора с толстыми прожилками неслись мимо, за ним следовали гранитные фасады, чья полированная поверхность, отражала полуденные лучи солнца. Ещё километр и стали видны первые следы разложения. Крошащаяся мозаика рассыпалась по неровной мостовой, ползущие растения обвивались вокруг балюстрад и карнизов. Пустые окна, некоторые даже без стекол, взирали на него. Крикнув на лошадей, кучер остановил повозку и подождал, пока проповедник спустится на булыжники мостовой.
