Его ответ, казалось, разозлил Калума. Он уставился на Фигула, его глаза сверлили того насквозь, а лицевые мускулы задергались от гнева. - Нет, галл. Мы просто успокаиваем Круаха. Ваши легионы разозлили нашего бога войны, когда они вторглись на наши земли. Ваши войска разрушили наши священные рощи, запретили наши культы и заставляли нас поклоняться чужеземным богам. Круах потребовал крови римских солдат, и мы делаем все возможное, чтобы угодить ему, и вскоре загоним вас обратно в море.
- Вы не сможете победить. Ты это и сам видишь.
- Как это мы не сможем? - Калум подошел ближе, и Фигул уловил неприятный запах изо рта друида. - Сегодня мы доказали, что можем победить ваших солдат. Наша победа у городища вдохновит других. Тысячи других присоединятся к нашему делу и поклянутся кровью Круаху, что сокрушат захватчиков.
Фигул яростно покачал головой: - Твои воины не ровня легионам. Горячая вера не может сравниться с дисциплиной и мастерством на поле боя. Ты можешь выиграть случайную стычку, но, в конце концов, вы проиграете, как и любые другие племена, с которым мы сражались.
- Мы не такие слабовольные, как другие. Друиды Темной Луны не остановятся, пока не прольется последняя капля римской крови. Мы никогда не сдадимся.
В глазах друида читалась абсолютная ненависть. Человек говорил с жаром истинного фанатика, и Фигул понял, как он вдохновлял большинство разочарованных туземцев присоединиться к своему делу. С такими людьми, как Калум, бесполезно было спорить. Он верил в абсолютную победу своего культа над Римом, и никакие слова Фигула не могли убедить его в обратном. Такой человек был способен втянуть дуротригов в долгую и ожесточенную войну, вдохновляя забитых туземцев пламенной риторикой поднять оружие против Рима. Фигул понял, что кампания против Калума и его фанатичных последователей может затянуться на годы.
- Это племя дуротригов уже достаточно настрадалось. А теперь ты продлеваешь их мучения.
Калум пожал плечами: - Круах требует, чтобы его последователи приносили жертвы. Кожа правителя станет прекрасным подношением, если ее снять с его плоти и прибить к дверям резидентского зала. Круах будет очень доволен.
Фигул закипел от ярости. Он сжал руки в кулаки и уставился на Калума. На изуродованном лице друида разыгралась злая улыбка: - Что касается тебя и твоих однополчан, у меня приготовлен особый сюрприз.
Холодный ужас охватил Фигула. Друид улыбнулся. Его губы дрожали в жестоком предвкушении, когда он продолжал.
- Завтра, перед смертью правителя, соберется большая толпа, чтобы смотреть, как ты и твои солдаты сгорят. - Он сделал паузу. - Я хочу, чтобы ты умер последним. Ты сможешь увидеть, как каждый из твоих товарищей будет кричать, как младенец, зная, что в конце та же участь постигнет и тебя. Что ты думаешь об этом, галл? Ты даже можешь решить, кто умрет первым.
Фигул взорвался от гнева. Он шагнул к жрецу, но охранники среагировали первыми и схватили его, оттащив от Калума: - Ты, вонючий ублюдок! Ты заплатишь за это. Клянусь Юпитером, лучшим и величайшим!
Друид подошел ближе к Фигул у. В его глазах было выражение чистого зла, когда он произнес низким, кипящим голосом. - Посмотрим, какой ты храбрец завтра, когда мы начнем сжигать твоих товарищей.
Мучения туземных узников продолжались всю ночь. Фигул сидел в углу зловонного загона для животных, положив руки на колени, и слушал испуганные крики жертв, вперемежку с раскатами пьяного смеха их мятежных мучителей. Вокруг оптиона остальные дюжины заключенных сидели в удрученном молчании, на их лицах было написано предчувствие мрачной участи, ожидающей их на следующий день.
- На этот раз мы действительно оказались в самом настоящем дерьме, господин, - пробормотал Рулл, прислонившись к стене.
Фигул оглядел загон и тяжело сглотнул: - Похоже на то.
После его стычки с Калумом охранники затолкали Фигула в загон, связав его запястья веревкой. К его шее был пристегнут кожаный ошейник, привязывавший его к другим заключенным и не позволявший одному человеку отойти далеко от других. Соломенный пол был забрызган лужами нечистот, а в воздухе висел густой смрад мочи и пота. Некоторые заключенные уставились в землю. Другие пытались устроиться поудобнее в своем убогом окружении. Только Хельва не поддался болезненной депрессии. Он присел возле ворот, вглядываясь в щель в ивовом плетении, наблюдая за движениями врага, словно ожидая возможности сбежать. Фигул знал, что это была бесполезная надежда.
- Что случилось с правителем? - спросил он.
Тренагас лежал на спине в углу загона. Его туника была местами разорвана и забрызгана кровью и грязью, а на голове виднелась глубокая рана. Его дыхание было тяжелым, и он едва был в сознании.
- Правитель? Он получил удар по голове, когда друиды ворвались в зал резиденции, - сказал Рулл. - Один из телохранителей рассказал это нам, когда они побывали здесь ранее. Он сделал паузу. - До того, как их забрали.
- Значит, правитель не знает правды об Анкасте?
- Нет.
- Возможно, и к лучшему.
