Мир, названия которого я никогда не знал. Да и не интересовался ни разу. Меня просто кидало в точку пространства, в моей голове появлялись сведения о том, кого нужно забрать, и… всё.
Вот и тогда я спустился в прекрасный дворец из мрамора и чистого золота. Эльфы жили там, как боги — бессмертные, красивые и молодые. И их ничуть не смущало, что за это приходится платить жизнями содержащейся в клетках черни. Осуждённой за какие-то пустячные преступления вроде пересечения границы.
Жертв ритуально убивали, забирая их жизненную силу, выпивая души. А после шли к своим подданным, чтобы объявить, что божества, правящие миром, остаются ещё на несколько лет. И если простые смертные хотят и дальше жить под рукой мудрых Вечных Богов, им нужно работать ещё усерднее, чтобы возносить свои дары.
Много я повидал там записей и даже, наверное, смог бы повторить всё необходимое, если бы провёл сотню-другую попыток. Но никогда не стану, потому что точно знаю — Смерть нельзя заставлять ждать.
В том, что Аймон Аккар таким не балуется, я был уверен. Он был слишком стар для того, кто возвращает себе молодость за счёт чужой жизни. Но что у него имеются заключённые — не удивился. Шахты рядом, и вряд ли там много желающих работать добровольно. А вот каторжники обходятся дешевле, и их наверняка больше.
Пока я предавался воспоминаниям, привели пленника. Эльф в добротной, но довольно грязной униформе шахтёра внимательно осмотрел зал и криво усмехнулся. Вид столовой, пережившей короткий всплеск магии и суеты, его определённо порадовал.
— Значит так, Торосс, — объявил тот же вассал, что напоил слугу, — сейчас облизываешь этот кубок изнутри. Там, скорее всего, яд. Если ты умрёшь — твоя семья получит десять тысяч лунариев. Если яда нет — тебе скостят срок вполовину. Согласен?
Заключённый посмотрел на него уже безо всякой усмешки.
— Бумагу! — потребовал он.
Договор подмахнули быстро, всё это время я чувствовал, что яд остаётся на стенках кубка и не думает испаряться. Что крайне разумно — отравитель мог обработать посуду ещё утром, зная, что она достанется именно Аккару, и спокойно ждать результата. Это куда удобнее, чем перед самым ужином яд подмешивать или на самом пиру травить сюзерена — суеты слишком много, возможных свидетелей. Профессионалы так не поступают.
Наконец, Торрос вытащил язык и, обведя им по внутренней стороне кубка, выронил посуду. Реакция последовала незамедлительно.
— Больно, — прошипел сквозь рвущуюся наружу синюю пену эльф.
И рухнул замертво.
В столовой зале воцарилось молчание. Александр Олегович положил руку мне на плечо и чуть сжал пальцы. Кажется, Высоцкий уже благодарил Бога за то, что тот направил меня вместе с делегацией в Аэлендор. Представляю, что бы здесь началось, если бы я не почуял яд, и эннар Аккар умер вот так на пиру, сразу после провозглашения настолько хорошего тоста.
Эльфы в христианство не верят, у них свои боги. И такую смерть можно было бы спихнуть на них, мол, это знак свыше, что союзу не бывать и людей нужно выпереть из Аэлендора поскорее от греха подальше. А то на «Серебряный рассвет» нарвались сначала, затем вот эннар из старого и богатого рода помер. Что дальше будет, если эти русские здесь останутся?
Первым заговорил эннар Аккар. Повернувшись ко мне, он склонил голову.
— Эннар Князев, сегодня вы спасли мне жизнь, род Аккар в долгу перед вами, — сказал он. — Если вам когда-либо потребуется помощь, двери моего дома всегда будут для вас открыты.
— Благодарю, эннар Аккар, — отозвался я. — Я всего лишь поступил так, как велела мне честь дворянина.
Он кивнул вновь и повернулся к Высоцкому.
— Боюсь, Александр Олегович, наш ужин отменяется.
— Я всё понимаю, эннар Аккар, — ответил тот. — Мы вернёмся в свои покои, а завтра отправимся дальше. От лица его императорского величества благодарю вас за гостеприимство, но задерживаться дольше мы просто не можем.
Седой эльф кивнул и тут же принялся отдавать приказы своим подчинённым. Слуги подхватили тело Торроса и утащили куда-то, наверняка будет проведено расследование, какой именно яд был использован.
Мы же, сгрудившись в плотную толпу, окружённые охраной, двинулись в выделенное нам крыло. Пока шли, все сохраняли молчание, хотя я видел, что Невесёлова чуть ли не в ужасе от случившегося. Новенькая, что ли, в министерстве? Хотя я, конечно, тоже не ожидал, что попытаются убить не нас, а здешнего аристократа.
— Запритесь в комнатах, никуда не отлучаться, — как только мы свернули к предоставленным нам покоям, заговорил Григорий Семёнович. — Сейчас я вам раздам тревожные кнопки. Они пронумерованы, так что в случае малейшего подозрения на опасность, жмите, мы сразу же явимся на помощь. По одному охраннику сегодня остаётся вместе с вами, будут спать в ваших гостиных, мало ли что, мало ли кто.
После случившегося спорить никто не стал. Смерть Торроса действительно выглядела не самым приятным образом. Примерить на себя участь заключённого никому не хотелось.
