— Я знаю род Шмидтов.
— Да ладно? Так вы знакомы?
— Нет, разумеется. Но я наслышан о герцоге, как о человеке чести и глубокого достоинства. Верного принципам и преданному своему делу. Понимаю, почему он не хочет быть связан с таким как вы.
— Вы неправильно поняли. Мы не поссорились с герцогом, мы партнеры. Работаем вместе над лекарством от черной чумы.
— Лекарством, — фыркнул мой собеседник. — Вы? И как успехи.
— Уже нашли, — спокойно ответил я. — Но работы еще много. Только это секрет рода, так что прошу вас не распространяться.
— Ага, как же. Секрет рода. Да будь это правдой, вы бы даже самому императору не выдали подобную тайну.
— Скорей всего, вы ошибаетесь. Император представляется мне человеком чести и верности данному слову. Принципиальным и идейным. Как вы. Так что скорей всего я бы сообщил, если бы встретил его. Думаю, это важно. Если хотите, можете позвонить герцогу Шмидту, если его слово для вас весомее моего.
Сказав это, я протянул ему свой телефон.
— У вас пять минут, после чего вы уберетесь из моего дома, ваше благородие, — проигнорировал мой жест мужчина.
— У меня возникла проблема с одной юридической фирмой, о которой вы точно знаете. Три кита.
— Не удивили. Я об этом догадался, как только увидел дату получения вами титула. Только при чем тут я?
— Вы — имперский судья, Петр Семенович, — я стал серьезен. — Судя по известной мне информации, вы один из самых принципиальных судей, не берущих взятки, работающих по совести и не боящийся никого и ничего.
— А чего мне бояться? Судьи находятся под защитой императора, мы и наши семьи неприкосновенны. Навредить мне значит подписать смертный приговор.
Последнее явно было сказано для меня лично и вовсе не в образовательных целях.
— Вот именно поэтому я и хочу, чтобы вы занялись моим делом.
— Скорей всего вами будет заниматься судья Потапов. Налоги в его юрисдикции.
— Кстати, хороший вопрос. Почему Потапов, а не вы? Ведь раньше именно вы вели дела «Трех Китов». И вели хорошо, честно. Что изменилось, что пять лет назад этим начал заниматься Потапов, а вы перестали вообще вести что-то серьезней оспаривания штрафов за неправильную парковку?
— Ваше время истекло, — скулы мужчины напряглись.
— У меня еще две минуты и двадцать семь секунд. Как мне победить в суде, если судья предвзят и работает в одной упряжке с этими тварями?
— Найдите достаточно доказательств, наймите нормального адвоката, только не забудьте обеспечить ему надежную охрану.
— У меня есть свидетель, готовый дать показания по китам.
— Да ладно? — усмехнулся собеседник. — Если это не лично один из организаторов, то вы тратите мое время.
— Это один из организаторов, — кивнул я.
— И кто же? Директор фирмы? — на мгновение глаза судьи сузились, и я почувствовал его возросший интерес.
— Нет, его сообщник, который частник. Который якобы адвокат как раз. Он готов выдать всю информацию о деятельности группировки. Под присягой, добровольно, без угроз, шантажа или следов побоев. Самое наичистейшее из всех чистосердечных признаний.
— Все равно ему никто не поверит, — немного поник Петр Семенович. — Потапов затянет процесс под предлогом того, что свидетеля вынудили дать показания.
— Добровольный магический допрос. Он выявит ложь. Есть практика применения в империи в сомнительных случаях. К тому же успешная.
— А вы подготовились. Изучали судебное дело?
— Дела. Изучал все дела, связанные с китами.
— Потапов не даст разрешение на магический полиграф.
— Поэтому мне и нужно, чтобы дело вели вы.
— Во-первых, я не могу, дело передадут Потапову.
— Но прямо перед заседанием он заболеет и не сможет его вести. А вы будете на замене. Да, я помню про неприкосновенность и смертную казнь.
— Но вы же только что, пусть и завуалировано, сообщили, что хотите навредить судье?
— Да я могу прямо сказать, что собираюсь его похитить перед заседанием. Опять же, тайна рода. А что касается неприкосновенности, после заседания он ее лишится. И станет просто гражданином Потаповым, разыскиваемым преступником. Я честно собираюсь сдать его империи, как только это случится.
— Все равно, — отмахнулся Петр Семенович. — План бредовый и даже если вы на него решитесь, ищите себе другого судью.
— На других можно надавить, — возразил я. — На них уже успешно давят.
— А на меня уже надавили, — резко произнес Петр Семенович. — У каждого есть свои слабости. Мою нашли и рисковать снова я не собираюсь.
— Вот мы и подошли к самому интересному, Петр Семенович, — улыбнулся я. — Расскажите, что я должен сделать, чтобы вы приняли мое предложение?
— Сделать? — усмехнулся судья. — Поверьте юноша, чтобы я согласился на эту авантюру, вам придется совершить невозможное.
Моя улыбка растянулась до предела.
— Какой удачное совпадение. Я как раз специализируюсь на невозможном.
Со Шмидтом было гораздо проще. Его не пришлось пол часа уговаривать объяснить в чем проблема. С судьей бы вообще ничего не вышло, да помог случай.
В какой-то момент входная дверь открылась и в гостиную вошла молодая девушка, лет шестнадцати.
