– Скучает? – рассеянно протянула женщина. – Ну так передайте ей, что… я загляну. На днях.
– Конечно, передам.
Физрук Саша поклонился и зашагал прочь.
…Первым, кого он увидел в главных воротах интерната, был юниор-полицейский.
– Так-то вы выполняете свои обязанности? – спросил он, буравя взглядом физрука.
Но Саша выдержал этот взгляд.
– Вы должны кое-что знать, – сказал он.
Аня
Рядом со мной стоял Сергей. Опять я не заметила, как он появился. На сей раз не чумазый, а вполне умытый, в футболке и длинных брюках – и правильно, вот я в шортах уже начала мерзнуть.
– Вставай. Не ушиблась?
Он протянул мне руку и помог подняться.
И тут же все девушки исчезли. Остались только пятна света, но они уже не двигались.
– Что это было?
– Голограмма, – улыбнулся Сергей.
– Очень понятно, – фыркнула я. – Нет, ну в самом деле!
– Ну это… как бы тебе объяснить. Такая картинка, нарисованная с помощью света.
– Так это ты сделал?
– Ну да. – Он снова улыбался. – Чтобы ты не боялась. Ты же меня позвала. Идем.
Мы двинулись по галерее.
– Но они появились раньше! До того, как я тебя позвала, – возразила я. – Кстати, я и не звала, я просто испугалась.
Сергей усмехнулся.
– А то, что появилось раньше, ты сама сотворила. Песней. Вот о чем ты думала?
– О привидениях… – призналась я.
Сергей отчего-то развеселился:
– По-твоему, привидения такие? Страшилы в балахонах?
– Ну… Кентервильское – такое.
– Читала? – удивился Сергей.
– Нет. Нам Даша рассказывала. Ну, наша филологи… учительница. А куда мы идем?
– Ко мне в гости.
– Но мне надо обратно! В интернат!
– Отсюда в интернат все равно не попасть. Дверь работает только в одну сторону.
Я совсем ничего не поняла. Какая дверь? Почему нельзя вернуться в интернат?
– Как дела с козлом? Обошлось? – спросил Сергей.
– Так это точно ты был?
– Кто же еще? Дед Мороз?
– Ну я думала, может, мой внутренний голос…
Сергей опять рассмеялся.
– Ох и прикольная ты девчонка, Аня. «Внутренний голос», надо же. Ну можешь и так считать. Но ты не ответила.
– С козлом нормально. Спасибо тебе. А вот потом…
– А что потом? – насторожился Сергей.
В это время галерея закончилась, и мы вышли на улицу, оказавшись прямо перед входом на мост. До сих пор я видела только маленькие мостики через канавки, в которых трубы с водой. Но этот мост… Он был огромным, красивым. По краям горели два тройных фонаря, какие только в книжках нарисованы. За мостом возвышались темные громады – дома? Башни?
– Где мы, а? – Я взглянула на Сергея. – Мы ведь на острове?
– На острове. За Воротами, если тебе так проще.
Ничего себе, проще. За Воротами?
– За теми, что всегда закрыты? В Новом городе?
Сергей кивнул.
– Этого не может быть!
– Может. Я тебе все объясню, идем. Но сначала ты расскажи, что на физкультуре было. Ведь не просто так ты тут оказалась. Замерзла? Побежали.
Он схватил меня за руку, и мы понеслись вперед. Было так весело! Каждый раз перед нами зажигалась новая пара фонарей, а оставшаяся позади – гасла. Мост под ногами подрагивал и как будто даже пел.
– А что там внизу? Река?
– Железная дорога. Но она не работает. Не отвлекайся, говори.
Я рассказала все: и про мяч, и про орлана, и про тренерскую. Подумав, вспомнила и про рисование шарика. Сергей даже остановился, потирая лоб.
– Вон оно как… Орлан вас защищает, похоже. Если бы я знал, то посоветовал бы тебе сразу все ему рассказать. Тогда бы не было этой истории с мячом. Кто тебя сдал, не знаешь?
– Как это – сдал?
– Ты что, совсем не понимаешь? Кто-то из ваших знал, что ты техно. И специально тебя раскрыл.
– Да никто не знал! – уверенно заявила я. – А если бы и знал… зачем так делать?
Мы двинулись дальше. Мост наконец закончился, фонари – тоже. Мы оказались в полной темноте. Но ненадолго, Сергей тут же вновь зажег свет – загорелся фонарик над крыльцом дома. Сам домик был малюсенький, но зато окна – огромные. Во всю стену.
– Я люблю, чтоб видно далеко, – пояснил Сергей, поднимаясь на крыльцо и берясь за ручку двери. – Чтоб загорелись все фонари и в окна светили.
– А днем солнышко, да? – подхватила я.
Сергей вдруг стал грустным.
– Здесь не бывает ни дня, ни солнышка. Ты заходи, я свет зажгу.
Как может не быть солнышка?! Я не понимаю.
Сергей включил настольную лампочку в виде какой-то высокой и длинной штуковины на четырех ножках. В домике была всего одна комната. Стол, диванчик, печка, шкаф. Между окнами на одной из стен – полки, на них всякая всячина: сковородка, кружки, ложки, корзинка и тому подобные нужные вещи. И напольные часы в углу. Вот и все, что я увидела.
– Эйфелева башня, – пояснил Сергей, заметив, что я разглядываю лампу. – Есть такая же настоящая, очень большая, на материке. Я мог бы зажечь люстру, но тогда придется все время поддерживать освещение, генератор-то здесь не работает. А я не хочу отвлекаться. Ты садись.
Он кивнул на диван.
Тут у меня довольно громко заурчало в животе. И ничего удивительного, я же не обедала.
– Слушай, а у тебя нет чего-нибудь поесть? – промямлила я. Мне было жутко неудобно об этом просить.
– Ах, да-да-да. – Сергей хлопнул себя по лбу. – Ты ведь живая. Прости, забыл.
Я вытаращила глаза. Ну и шутки у него!
