Анастасия медленно открыла папку. Лицо дрогнуло, когда она увидела документы о расторжении помолвки с Арсением Головиным.
— Как… — она подняла на меня глаза, впервые без ненависти. — Ты что, и правда это сделал?
— Конечно. Как и обещал, — я сел в кресло, наблюдая, как её пальцы сжимают бумаги. — Теперь ты свободна.
Она молчала минуту, бегая взглядом по строчкам. Затем посмотрела на меня и коротко кивнула:
— Спасибо.
— Пожалуйста. Как глава рода, — я сделал ударение на эти слова, — я обязан заботиться обо всех, кто носит нашу фамилию.
— А Головин…
— Никаких проблем не будет. Забудь о нём, — я поднялся, подходя к окну. Закат догорал, на небе блестели первые звёзды. — А теперь скажи, где ты пропадаешь? В последний месяц тебя почти не бывает дома.
Анастасия резко захлопнула папку, и я спиной почувствовал её раздражённый взгляд.
— Это не твоё дело.
— С возлюбленным? — предположил я, поворачиваясь. — Тот самый художник, у которого студия на Пресненской набережной?
— Ты что, следил за мной? — глаза Насти вспыхнули.
— Я ведь уже сказал, что забочусь о своей семье. Ты всё ещё Зорина.
— Я не собираюсь отчитываться перед тобой! Я не ребёнок, — она резко развернулась.
Анастасия хлопнула дверью так, что задрожали окна. Я потёр переносицу, глядя на оставленную папку.
— А ведёшь себя, как ребёнок, — проговорил я в пустоту.
Сведения о том, что Настя встречается с неким простолюдином, мне доставили гвардейцы. Я между делом попросил одного из них узнать, где пропадает сестра, потому что и правда беспокоился о ней.
Ладно, пока в этом нет ничего страшного. Художник не выглядел человеком, который способен принести беду. И если Анастасия действительно любит его — я готов дать добро на свадьбу.
Мне плевать, что подумают или скажут другие дворяне. Я хочу, чтобы все Зорины были счастливы.
Хотя интуиция мне подсказывает, что это всего лишь мимолетное увлечение… И в конечном итоге Настя выберет отнюдь не простолюдина, но это уже её дело.
Я поужинал в компании младших членов рода. Тётя Варвара отказалась спускаться якобы из-за плохого самочувствия, а Костя улетел в Воронеж проводить переговоры с поставщиками орехов для наших магазинов. Ну а Настя, понятное дело, тоже заперлась в комнате и не пожелала никого видеть.
Сразу после ужина я отправился спать, поставив будильник на одиннадцать тридцать. Ночка, чувствую, будет весёлой…
Полночь встретила меня холодным ветром. Кретов уже ждал у здания «Быстрофото», стоя в тени арки спиной к дороге. Он водил перед собой фокусирующим кристаллом, и в белом эфирном облачке перед ним я угадал очертания женского лица.
Вдруг вспомнил, что видел такую же сцену в тот день, когда впервые приехал в отделение. Но теперь я узнал лицо — это была та самая женщина, чей облик принял Пожиратель снов. Жена Кретова, которой, насколько я понял, уже не было в живых.
Услышав мои шаги, Дмитрий убрал фокус в карман и повернулся.
— Ты вовремя, — сказал он.
Я кивнул, доставая из висящей на плече сумки две обсидиановых пирамидки. Место руны гнева пульсировало даже ночью, как эфирный шрам на теле города.
— Пойдём туда, — наставник указал в переулок. — А то здесь даже ночью пешеходы есть.
Мы зашли в переулок, где не было фонарей. Дмитрий создал плетение, которое разогнало тьму, но только для нас с ним. Прочие люди не могли заметить эфирный свет.
— Начнём, — сказал Кретов.
Мы красным мелом начертили на асфальте ритуальный круг. Я поставил пирамиды в нужные места и впустил в них эфир.
Дмитрий заранее предупредил меня, как будет выглядеть ритуал, и я успел прочитать о нём в учебнике. Поэтому лишних вопросов никто не задавал.
Мы синхронно подняли руки, выпуская потоки энергии. Синие и золотые нити сплелись над кругом, создавая подобие овального портала. Воздух загудел, закрутились вихри пыли.
— Выходи! — приказал Кретов, увеличивая напор.
Пирамиды взорвались светом. Из «портала» вдруг появился эфемер гнева — но такого большого и с такой сильной аурой я раньше никогда не видел. А уже через мгновение дух изменил облик и материализовался.
Он превратился в существо, напоминающее гибрид дикобраза и тигра. Иглы на спине дымились алым дымом, глаза были чёрными, как две угольные ямы.
Из глотки вырвался низкий рык, и во все стороны от эфемера ударила волна силы.
— Чёрт! — Кретов рванул нити на себя, пытаясь удержать плетение. — Давай, изгоняй его!
Я начал создавать Сеть Сияния. Она уже доказала свою эффективность против злых духов. Так было проще, чем заниматься подбором плетения под конкретного эфемера.
Тварь взревела, бросившись на барьер. Несколько ударов лапами — и круг треснул, выбросив волну энергии. Меня отбросило к стене, обсидиановые пирамиды с треском лопнули.
— Держись! — заорал Кретов, но эфемер не стал нас атаковать.
Вновь обратившись в большой шипастый шар, он рванул вверх и затем в сторону. Плетение Дмитрия пролетело мимо, как и моя не до конца сформированная Сеть.
— За ним!
