Оделся по такому случаю в цивильный костюм, крахмальную сорочку, мягкую шляпу и бежевое пальто. И ни одного ордена. Я сегодня техник, почетный доктор и член-корреспондент, а не Кровавый Кобчик. Даже поехал в город в карете, чтобы лицом не мелькать лишний раз.
Большой зал был забит полностью, что меня приятно удивило. Несмотря на то что афиши о моем докладе развесили по городу заранее, я никак не ожидал такого интереса к науке и технике у простой публики. Присутствовали не только члены общества, но и вообще все желающие.
Президиум, как водится, из руководства общества во главе с Ремидием, который почтил научное собрание своим присутствием.
В первых двух рядах партера сидели академики и члены-корреспонденты. Дальше публика. И не только сидела. На балконе и на галерке люди теснились стоя. И что самое удивительное, среди публики то тут, то там мелькали дамские шляпки. Похоже, наука входит в моду.
Маркграф был очень удивлен моим нарядом. Это я прочитал по его недоуменному взгляду. Но ничего по этому поводу мне не сказал. А я что? Официально я в отпуске. Имею право.
После вступительных протокольных речей кого-то из руководства обществом поднялся я на трибуну с графином, прямо как в старых кинолентах. Оглядел зал, улыбнулся и сказал на рецком наречии:
— Господа, а мы с вами богачи…
Дождался нужной реакции и продолжил, посчитав нужным отойти от традиции делать такие доклады на имперском языке:
— Да, богачи, которые даже не подозревают о своем несметном богатстве. Наше богатство — наши горы, что содержат всю палитру химических элементов, надо только их распознать и извлечь.
И тут мне в голову торкнуло, что в этом мире нет ничего даже похожего на таблицу Менделеева. Непорядок, однако… Чтобы зримо не прерывать речь, успел только наскоро накорябать для памяти карандашом на листке бумаги, тонкой стопкой лежащей на трибуне: «Таблица элементов».
— И что я неожиданно узнаю? Что в Реции не только нет хотя бы приблизительной геологической карты, но на весь наш город, на всю столицу марки, да что там — на всю марку всего два геолога. И ни один из них не преподает, не передает свои знания нашей молодежи. Чем они занимаются, находясь рядом с богатейшими горами континента? Да почвы исследуют под строительство в городе. И только.
Оглядел я зал. Слушают. И выдал им щелчок по национальному самолюбию.
— И среди всего двух рецких геологов нет ни одного реция.
Загудели осиным роем. Обсуждают вполголоса с соседями. Это хорошо, что обсуждают. Знать, задело.
— Надо выправлять ситуацию. Я лично из своих средств выделяю по две стипендии на обучение в Имперском университете и Будвицком политехническом институте для подготовки геологов для Реции. Эта «Бадонская стипендия» предназначена исключительно для сирот, самостоятельно овладевших курсом средней школы. Тем более что мы недавно приросли территориями, где геолог вообще ни разу не ходил. Надеюсь, мой почин не останется гласом вопиющего в ущелье и состоятельные люди нашей марки найдут средства еще на несколько стипендий, хотя бы вскладчину. Мы должны обеспечить свою страну национальными кадрами высшей квалификации, или нам суждено вечно топтаться в отстающих народах… А народ наш талантлив, ему только надо дать простор развернуться.
И речь моя потонула в бурных аплодисментах, переходящих в овацию.
Как только рукоплескания стихли, поднялся представительный седой мужчина и громким голосом возвестил:
— Все это уже было, господин барон. Отправляли наших парней учиться в столицу. И учебу им оплачивали. Однако они там быстро находят себе жен с положением и остаются в столице империи навсегда. Имперцы не дураки высасывать у народов империи мозги и ставить их себе на службу.
Мужчина сел на место под одобрительный гул публики.
Академики держали на лицах олимпийское спокойствие.
Маркграф немного потемнел лицом.
