Вот чтобы подобный сценарий не сбылся, и существуем мы. Так повелел Высший. Собственноручно поставил на душах избранных магов свои печати, ограждающие от таких вот всплесков божественной мстительности. Меня нельзя ни очаровать, ни прочитать. И убить – тоже нельзя.
Зато, как выяснилось, можно подвесить на цепях. И каким-то пока непонятным мне способом перекрыть эфир. И если кто-то из богов осмелился выступить против повеления Высшего – тому должны быть очень серьёзные причины. Уж точно не вырванные руки Шанкры, тем более что он вполне может прирастить их назад.
Думать о причинах, одновременно вслушиваясь в трёп богов и пытаясь дотянуться до молчащего источника эфира – ну такое себе.
Кручу запястьями. Затекли. Потянуть время? Дождаться Высшего, и проблема разрулится сама собой?
– Гамена? – торопит бог торговли, а обиженный невниманием Шанкра заявляет, потрясая одной из своих оторванных конечностей:
– Я хочу его расчленить! Мы начнём с пальцев его ног, дойдём до головы и закончим пальцами рук!
То есть голову снесут раньше, и потом уже пальцы рук? Тупость божков с одной стороны веселит, с другой – раздражает. Умного-то противника можно обхитрить, а что взять с убогого? Непредсказуемые, собаки.
– Это скучно, – отрицает Тея. – И бесполезно – всё равно не подохнет. Будет тут ползать кусками… грот божественный пачкать.
– Зато зрелищно! Сестра, я согласен отдать тебе право первого удара! – снисходит бог битвы до богини любви. И благосклонно указывает: – Твоя помощь в поимке этого шакала была неоценимой.
Тея скромно улыбается «братцу». Впрочем, ходят слухи, что они и правда родственники. И на самом деле у прелестной богини не две упругих округлости на грудной клетке, а целых пять.
– Отправим на перерождение, – вдруг предлагает Гамена, и её голос гулким эхом разлетается по пещере.
От этих слов я на миг теряю концентрацию и непроизвольно сглатываю.
– Э, не имеете права, – заявляю как можно более ровным тоном.
Права они действительно не имеют. Но явно имеют весомую причину нарушить договор. Вряд ли все они. Кто-то один. Карх? Дориан? Гамена? Кто из них?! В чём причина?!
– Плевать, – интимно улыбается мне богиня любви. – Достал. Понимаешь, Никрас? Ты нас достал.
– Ты мне тоже нравишься, милая, – скалюсь до ушей.
И лихорадочно пытаюсь вытянуть из источника хоть капли эфира. Их пятеро – но и я, муравьёв им в анал, не мальчонка из захудалой техноложки. Но…
…их всё ещё пятеро…
И в кои-то веки они работают вместе, что низшим богам никак и никогда не было свойственно.
Я их достал… Поте́рпите, блин!
– Перерождение, – повторяют боги один за другим.
Не-ет… Нет. Нет! Вообще-то я рассчитывал на какого-нибудь орла, который будет клевать мне печёнку до тех пор, пока не явятся на помощь мои коллеги или не вернётся из медитаций Высший. Да хрен с ним, пусть даже расчленение! Но только не это…
Это же… жопа. Меня потом даже Высший не найдёт.
– Перерождение, – говорит Карх. Говорит последним. И повторяет на морде оскал, изображённый мной минуту назад.
Перед глазами вспыхивает свет, затмевая и пещеру, и богов, и даже боль в скрученных цепями запястьях. Зато появляется новое ощущение: жажда. Она невыносима. Она затмевает собой всё, что ещё совсем недавно было главой инквизиции Никрасом Борхом. Единственное, чего я сейчас хочу, это… жрать?
Не в силах сопротивляться этому голоду, я открываюсь ему, и в меня начинает вливаться что-то гадкое, тёмное. Голод не позволяет думать, и я жадно впитываю эту мерзость всем своим существом. Что бы это ни было – оно теперь моё.
А потом в меня словно впиваются чьи-то костлявые пальцы. Задыхаюсь, пытаюсь скинуть с себя это непонятное нечто, вцепившееся словно в самую суть души. Оно трепыхается, словно живое, вцепляется крепче…
И слышу, как где-то, уже бесконечно далеко, беснуется кто-то из богов. Кажется, сам бог тьмы Карх:
– Вор! Вор! Подлый вор!
Кто вор? Я? Когда и что я у тебя спёр, козлобородый?
Проваливаюсь в беспамятство.
В смерть валюсь, чего уж там.
В перерождение, будьте вы все прокляты, сволочи!
Очухиваюсь от боли в вытянутых руках и заднице.
Да мать же вашу!..
Но это даёт надежду: я всё ещё в пещере!
Однако быстро понимаю, что нет.
Я лежу на животе на чём-то жёстком. Руки вытянуты над головой, и… на них кто-то сидит. И на ногах тоже. А по заду, и без того испинанному божьей конечностью, сейчас попросту лупят. Не то узким ремнём, не то розгой.
Со школы со мной такого не делали, лет четыреста!
Рывком вскочить, скинув с себя ублюдков, и…
Обломаться.
Моё тело – внезапно неподатливое, неповоротливое. Я дёргаюсь, но вырваться не могу. Несильно получаю по шее и тяжело дышу от усилия.
Праздничная клизма Шанкры!..
Стиснув зубы, лихорадочно соображаю, отключившись от того, что со мной делают. Не шевелюсь, и так потянул мышцу где-то в боку.
Странно, что я без заклинаний вижу в темноте – никогда за мной такого не водилось. Какой-то навык, свойственный новому телу?
