Я попал в автомобильную катастрофу. Точнее, на меня наехал грузовик. И вот, я лежу на койке и пытаюсь освоиться в этом безумном мире, утратив способность к передвижению и даже утратив зрение. И вот приходит странный человек, котрый утверждает, что у меня есть шанс.
Глава 1
– Ирина Николаевна, я согласился на ваши уговоры, но ещё раз повторяю: Не подавайте сыну ложных… Ну ладно, завышенных надежд. Поймите же, методика не отработана. Опыты проводились только ограниченно. И дали неоднозначный результат. Кроме того, мы используем комплектующие не совсем законно. Хотя, если принять во внимание международную обстановку… Но вам придётся подписать множество документов о том, что вы ознакомлены с рисками, вплоть до непоправимого вреда…
– Хватит там шептаться! – крикнул я. – Мам, кого ты там привела, заходите! Я все равно вас слышу!
Да, правильно говорят, что у слепых слух развивается лучше, чем у зрячих. Честно говоря, сомнительное преимущество. Но хоть что-то. С паршивой овцы, как говорится, хоть шерсти клок. За эти полгода я натренировался даже сериалы слушать, что соседи по вечерам за стенкой смотрят. Не говоря уже про шёпот на кухне.
А слух у меня за эти полгода полной слепоты развился отлично. А что еще делать, валяясь в гипсе, в промежутках между провалами в полную бессознательность? Вот ведь что интересно: после аварии у меня были сломаны четыре ребра и ключица с левой стороны, левая рука в двух местах, большая берцовая кость, вывихнута лодыжка… но кости срослись и суставы восстановили подвижность. А вот правая сторона (и зрение) после травмы черепа отказали полностью! Вот и осталось мне лежать и прислушиваться к окружающей обстановке, пытаясь на слух определять, что же там вокруг происходит!
Послышались шаги, и в комнату вошли двое. Следом за мамой осторожно вошёл, судя по шагам, мужчина средних лет, под 80 кг весом, но с малой длиной шага. Воображение нарисовало этакого толстяка в пиджаке и, почему-то, в очках.
– Здравствуйте, Виталий… э… Викторович, – произнёс он.
Хм, а это интересно. Судя по интонациям и стилю речи, с мамой пришёл не врач. Смотрит и говорит куда-то в сторону. Инстинктивно отворачивается от калеки. Всякие там травматологии и невропатологи, с которыми довелось общаться за это время, рассматривают мою полутушу либо безразлично, либо с чисто профессиональным интересом. Мол, "Ого, и после этого выжил? Да ещё и разговаривает? Ух ты, какой интересный случай! Скорее бы вскрытие сделать!"
Хотя в последнее время все больше кажется, что из меня делают дойную корову для врачей, медсестер, массажистов и прочей околомедицинской шушеры. Точно знаю, что мама влезла в сумасшедшие кредиты. Ведь в наше время сделать сложную операцию все равно, что квартиру купить.
Говорят, во времена СССР лечение было бесплатным. Но мне что-то не верится. Просто представляю себе необходимое количество лекарств, время на мои 4 операции, оплату работы нейрохирургов, всех этих сестёр, физиотерапевтов, количество диагностики, от КТ до томографии и энцефалограмм, оплату почти 2 месяцев под ИВЛ… И все это бесплатно и каждому? Как говаривал некто Станиславский, оставшись при расписывании «ленинградки» без пяти на шестерной, «Не верю!»
Если бы поймали того урода, который меня сбил, можно было бы с него какие– то деньги снять. Но, увы, менты сразу заявили, что дело «глухарь». Мол, искать мы будем, но результата можете не ждать.
Так кого же мать приволокла на этот раз? На медика не похож, на жулика-экстрасенса (а таких тоже повидал… точнее, «послыхал») достаточно, тоже. Я их уже от двери определяю. Была бы возможность – сразу бы морды бил. Но этот говорит про какие-то опыты, результаты, эксперименты… Неужели почти вымерший подвид homo sapiens sapiens, под названием «сотрудник научный, обыкновенный» и которыми, говорят, лет двадцать назад были заполнены лаборатории многочисленных НИИ? И где мать его откопала?
– Знакомься, Виталик, – сказала Ма, когда затих скрип стула, на который устроилась пухлая задница посетителя. – Это Игорь Николаевич, хороший приятель мужа Эллы Модестовны, которая с Галочкой в бассейн ходит. Он как раз заведует лабораторией, которая разработала прибор, который тебе нужен.
Я хмыкнул. У мамы, с момента моего попадания в больницу, развилась настоящая мания, по поиску тех, кто мог бы мне помочь. И каких только знакомых среди её знакомых не находилось! От фармацевтов до нейрохирургов, офтальмологов, мастеров физиотерапии и массажистов. Она на деле доказывала «правило шести рукопожатий», которое гласит, что от любого человека на этой планете до любого другого можно построить цепочку знакомых, не более шести человек.
Но результатов эти титанические усилия, увы, не приносили. Правая сторона тела оставалась неподвижной, а зрение не возвращалось.
Все медицинские «светила» шуршали бумагами, гремели рентгеновскими плёнками, трогали меня за веки и, видимо, безрезультатно светили в глаза фонариком. А ещё щипали и тыкали чем-то в левую (наверное, и правую) ногу и руку. А потом произносили, на разные лады, заклинания на латинском языке. Которые сводились к следующему:
«Органических изменений, выходящих за пределы, нет. Иннервация (тут в зависимости от близости «светила» к неврологии) слабая/нормальная». А вот поражения мозга…
