Так в ранние годы сложилась схема, определившая одно из самых оригинальных и ярких явлений конца XIX века, – искусство Винсента Ван Гога, которое едва ли могло появиться, не имей живописец поддержки в лице единственного и преданного «мецената» Тео, безоговорочно верившего в гений брата и помогавшего деньгами, скромными, но достаточными, чтобы жить и творить.
Но это было позже.
Пока будущий мастер проходил свою жизненную школу. А она была не проста. Ох как не проста!
В двадцать лет Винсент представлял фирму «Гупиль» в Лондоне. Это крепко сколоченный, широкоплечий, энергичный парень в хорошо сшитом костюме и цилиндре. Дела идут. Он любит искусство, живет им. Восхищается Констеблем, Гейнсборо, Тернером… Постоянная переписка с братом, к счастью, сохранилась. Читаем: «Находи красоту всюду, где только можно, – большинство людей не всегда замечают красоту».
Судьба предложила первое серьезное испытание Ван Гогу: он влюбился в Урсулу, дочь хозяйки квартиры, где снимал комнату. Когда после долгих дней идиллического ухаживания он набрался смелости объясниться в любви, она подняла на смех неуклюжего увальня из Брабанта. Первая драма в жизни Винсента, но далеко не последняя. Отчаяние, стыд и неостывшая страсть словно его подменили – он снова стал угрюм, рассеян, неприветлив. Хозяева фирмы узнали обо всем. Решили помочь юноше – посылают в Париж: пусть великая столица искусства, развлечений, флирта вылечит парня.
Париж. Монмартр. Первая выставка импрессионистов. Скандал вокруг Клода Моне и его друзей – все это не трогает Винсента. Он не может забыть Урсулу. История доходит до того, что хозяева освобождают нерадивого приказчика от работы. С 1 апреля 1876 года он уволен.
Начинается страдный путь Ван Гога к истинному призванию.
Он был проповедником в Англии, продавцом в книжной лавке Дордрехта и, наконец, отрешившись от жизни мирской, оказался в Амстердаме, в богословской школе, но вскоре бежал и от этой мертвой зубрежки. Не проходит года, как он уже читает евангелие бельгийским шахтерам.
Боринаж изгоняет его как безумца…
Рок предлагает Винсенту самые крутые повороты, и он приемлет их.
Кажется, катастрофа близка.
Один.
Не понят. Изгнан.
И тут появляется его ангел-хранитель Тео. Он уговаривает брата заняться искусством – писать, он высылает ему первые пятьдесят франков. Ван Гог начинает наконец дело своей жизни. Сперва вроде бы нехотя, а потом с неистовой страстью, которая дремала в нем.
В июле 1880 года художник Ван Гог пишет письмо Тео. Это послание-отчет. Пятьсот строк. Между ними мольба о помощи. Тео услышал ее. Отныне начинается жуткое и радостное десятилетие, перевернувшее потом мир искусства.
«Я не в силах выразить, – пишет он Тео, – как я счастлив, что снова взялся за рисование».
Дилетант, с огромным самомнением и мощнейшим темпераментом, он бешено трудится над овладением профессией: копирует, рисует с натуры, компонует. Сперва неуклюже, грубо, угловато. Но сила, ярость дарования пробиваются через оболочку неуверенности и ученичества.
Атака высот…
Перспектива, анатомия, рисунок, цвет, пластика…Земля обетованная лежала перед ним. С усилием гиганта Ван Гог делает шаг из небытия к мастерству.
В первых опытах, которые он показал своему дальнему родственнику Мауве, были такие данные, что модный художник был потрясен.
Взгляните на эти этюды Ван Гога: «Кузница», «Мельницы в Дордрехте», «Портрет отца» – вас оглушит звучание правды жизни, увиденной необычно, остро.
В замусоленных листах просматриваются, при всей их примитивности, мощь светотени, силуэта, первичность видения. Эти рисунки шагнули из мрака в свет мирового признания, правда, посмертно.
Судьбе было мало предложить Винсенту одно испытание, и она предлагает второе. Ван Гог влюбился в кузину Кее. А она была лишь дочерью Евы, дщерью своих родителей, буржуа, со всей присущей им слабостью – страстью к чистогану, текущему счету и прочим демонам суеты. Перед ними же был гений, ничего еще не создавший.
Отец Кее яростно крикнул будущему художнику:
«Ты никогда больше ее не увидишь!»
Винсент обезумел.
Боль отказа, неутоленная страсть – все это лишало утлое суденышко его судьбы руля и снастей. Он был смятен. Но не побежден.
С Ван Гогом оставалась вера.
Пусть его презирали и гнали, величали чудаком, пачкуном – всеми теми словами, которые может выдумать злой и недалекий ум провинциального мещанина.
О, этот мир мнимого благополучия и незыблемости, построенный на грошовом расчете, кастрированном чувстве, мечте, ограниченной домиком, садиком да кошельком с деньгой…Надо же было Ван Гогу столкнуться с этой квинтэссенцией провинциализма и убожества.
Ван Гог идет навстречу мраку и молниям своей судьбы, озаряемый мгновениями лучезарной радости творения…Буквально осязаешь всю нечеловеческую силу прозрения, которое наступило у взрослого, сложившегося человека, прожившего без малого тридцать лет, от касания с живописью, рисунком, композицией. Винсент Ван Гог пишет брату:
«Тео, какая великая вещь – цвет!»
