Долли Грэхем — молодая уверенная в себе женщина, стопроцентная бизнес-леди. Она лишена каких-либо предрассудков и хорошо знает, как получить удовольствие в постели и как его доставить партнерам, с которыми расстается без сожаления. Но однажды на ее пути возникает мужчина, который придерживается того же жизненного правила в отношении женщин. И вот в их душах неожиданно пробуждается чувство, на которое они, казалось, были совершенно не способны…
— Послушай, подруга, ты уверена, что еды будет достаточно?
Долли Грэхем поставила миску с чипсами на пластмассовый кухонный стол, где уже стояли горячий чили и кувшин сальсы, потом добавила к ним целую гору разноцветных одноразовых тарелок, пачку бумажных салфеток, осмотрела красочный натюрморт, улыбнулась, подбоченилась и повернулась к Лиззи.
— Думаю, достаточно. Сколько нас в общей сложности? Ты, я, остальные девочки и, конечно, Майкл. — Молодой архитектор Майкл Адамс был бойфрендом Лиззи Карпентер и постоянным участником вечеринок редакции журнала «Девичье счастье». Он часто подбрасывал Долли темы для ее колонки.
— А мальчики? Кого ты пригласила на этот раз?
— Чарли, Пита, Дуайта и Джонни. — Мысль об аппетите, которым могут обладать пятеро здоровых молодых мужчин, заставила Долли вздрогнуть и почесать затылок. — Гм… Может, ты и права… — Она посмотрела на длинный стол, который Лиззи накрыла яркой скатертью с бахромой. Печеные помидоры. Салат-латук. Сыр. Маринованные овощи. Целая батарея бутылок пива «Корона». Блинчики с мясом. Вроде бы достаточно, но… — Может быть, отварить фасоль?
Лиззи закатила глаза и покачала головой. По ее плечам рассыпались пряди белокурых волос.
— Я пошутила. Мы с тобой еще неделю будем доедать остатки.
— Ничего страшного. — Долли выудила из миски дольку помидора и сунула ее в рот. — Я могу есть утром, днем, вечером и ночью.
— Потому что у тебя обмен веществ, как у мужчины. А у меня вообще нет обмена веществ. Именно этим объясняются мои пышные бедра.
— Ага. И грудь колесом. Ты родилась пышечкой и умрешь ею. Так что можешь не морочить мне голову своим метаболизмом. — Долли одернула подол ярко-розовой футболки и заглянула в вырез, пытаясь рассмотреть несуществующую ложбинку между грудями. — Вспомнила! Мы забыли про фруктовый салат.
Лиззи перестала раскладывать пластмассовые столовые приборы и подняла тонкую бровь.
— Поглядела на свой неказистый бюст и вспомнила про авокадо?
— Если бы. Скорее про зеленый виноград. В лучшем случае про горькие лимоны. — Долли заправила футболку в джинсы и стала расчищать на столе место для мисок с едой. — Спасибо продавщице универмага. Бедняга сбилась с ног, пытаясь найти что-то подходящее. Но этот чертов лифчик стоил мне целое состояние!
— Ты уверена, что с толком потратила деньги? — с абсолютно невинным видом спросила Лиззи. — Что-то не вижу эффекта.
Долли нахмурилась.
— Сейчас я не в нем. Все мои лифчики еще сохнут. Я завозилась с готовкой и едва выкроила время для стирки.
— Теперь ясно, чьи вещи висят в моей ванной. — Лиззи пошла на кухню.
— В мою ванную лезут все кому не лень. А твоя расположена на отшибе. Не хочу, чтобы люди видели мое белье. — Впрочем, для подходящего мужчины можно было бы сделать исключение. Для подходящего мужчины с ласковыми руками и умелыми губами.
— Тогда ты можешь быть спокойна. В мою ванную не входит никто, кроме Майкла. А я уж постараюсь, чтобы он тратил свой пыл только на меня. — Лиззи вернулась с горой посуды.
— Спасибо за заботу. Я вижу, ты опять забыла про фруктовый салат.
Долли ждала объяснений, но Лиззи не спешила с ответом.
— Он в холодильнике. — Лиззи указала подбородком в сторону кухни.
— Меня интересует, почему ты там его оставила.
— Я думала, мы договорились. Обмен веществ, бедра и все прочее…
Долли захотелось влепить улыбавшейся Лиззи пощечину. Но это значило бы нарушить первое правило дружбы: никаких пощечин.
Она взяла у Лиззи посуду.
— Стол накрываю я. Поэтому неси фруктовый салат и вынь из рашпера[1] цыплят и креветок.
— Уймись. Овощного вполне достаточно. — Лиззи потянулась за глубокой миской и щипцами для барбекю. — А я отвечаю за готовку, понятно? Фруктовому салату делать на столе нечего.
— Ты окончательно помешалась на своей дурацкой диете! — вспыхнула Долли. — Если будешь есть еще меньше, протянешь ноги!
— Если я буду есть еще меньше, то стану святой. А я не святая. Так что держи свои советы при себе.
Долли была готова выругаться, но в последний момент сдержалась.
— Я хотела сказать только одно: едва ли имеет смысл заботиться о лишних килокалориях, если тебе предстоит бурная ночь.
Лиззи прошла через раздвижную стеклянную дверь и ответила подруге с балкона:
— Зато твои ночи начинают приводить меня в ужас. Совсем в монахиню превратилась. Похоже, ты сутки напролет придумываешь свои дурацкие игры. Интересно, где ты берешь для них идеи.
Дурацкие игры? Долли хихикнула. Да, журнальная колонка, которую она ведет, требует уймы времени. Но она любит свою работу и собирается заниматься ею как можно дольше.
Встретив Лиззи на полдороге между столом и балконной дверью, она взяла из рук подруги и соседки по квартире миску с цыплятами.
— Не спрашивай меня о том, откуда берутся идеи. Из воздуха. Я обдумываю их, причесываю и убираю несуразности. Все остальное — дело техники.
— Похоже, техника у тебя неплохая. Вчера мы говорили с Сесили и она вскользь обмолвилась, что редакцию засыпали отзывами на твои две последние статьи. — Лиззи снова пошла к рашперу.