КЛУБ ФАНТАСТОВ
ДМИТРИЙ БИЛЕНКИН
Импульс фантастики
Археологам повезло, раскопки, как известно, открыли им целую библиотеку древнего Вавилона. В ряду прочих уцелела одна глиняная табличка.
Когда прочитали этот документ, то выяснилось, что в нем канцелярским стилем изложен... сюжет "Мертвых душ"!
Да, да! Был в Вавилоне, оказывается, свой Чичиков (не мужчина, правда, а женщина), который не в книге, а в действительности спекулировал "мертвыми душами" с той же целью, что и гоголевский Павел Иванович.
Сначала этот факт не укладывается в сознании. Где Россия, где Вавилон, быть не может такого совпадения! Потом приходит простая мысль: почему, собственно, не может? Царская Россия и древний Вавилон, да, их разделяют тысячелетия и солидные расстояния. Но там и здесь господствовал примитивный подневольный труд, там и здесь были помещики, были рабы. Дуб, где бы и когда бы он ни рос, плодоносит желудями, никак не персиками. Сходное общее дает сходное частное.
Иногда не мешает вот так оглянуться, чтобы понять, как далеко я от чего мы ушли. За тысячелетия.
За века. За десятилетия.
Но если один век в главных своих чертах повторял другой и тысячелетия не приносили качественных изменений, то могла ли возникнуть и проявиться потребность в литературе, которая бы изображала иное состояние бытия, прозревала другое будущее?
Фантастическая литература возникла давно (сказки, легенды, отчасти мифы). Ничто не менялось в застывших рамках феодально-рабовладельческого строя или менялось мало, вывод Экклезиаста о вечной noвторяемости событий казался неоспоримым, а люди продолжали выдумывать какую-то иную жизнь, где летают ковры-самолеты, где неизменно торжествует справедливость и текут молочные реки. Мечта, а может, отчасти и социальный наркотик? И все-таки и прежде всего мечта - прекрасная, пусть и наивная. Она расцветала где-то там, на небесах, в тридевятом царстве, в фантазии, поскольку в действительной жизни ей не было опоры. Литература невозможного, заведомо нереального; однако самим фактом своего существования она лишний раз доказывала, что тяга к иной жизни неистребима.
Что-то в этом есть от двигателя, который век за веком работал вхолостую! Вхолостую? Вряд ли. Все-таки это форма сохранения и передачи некоего импульса. Пока мы скорей всего не в состоянии ясно и точно изучить, каким образом претворенное в сказочную фантастику стремление к чему-то иному, небывалому, влияло на ход событий. Наверное, влияло.
Возможно, сильней, чем мы себе это представляем. Ведь за этим стоит потребность - и какая) Роль мечты, чаяний и надежд, воплощенных в образах сказочной фантастики, еще ждет своих исследователей.
В разбуженном средневековье возникают "острова утопии". О, это уже не сказки! Тут все серьезно. Тщательно расписано, как устроен город утопии, какое применение имеет там золото и каким правилам морали (очень жестким) следуют люди. Подхвачен и развит платоновский опыт "рационального устройства" общества, перед нами нечто вроде весьма детального социального чертежа. Но вот чего нет совершенно, так это технологии. Неясно, каким образом, под воздействием каких сил, благодаря каким закономерностям средневековое общество может перестроиться (или быть перестроенным) в соответствии с образцом. Все попытки описания перехода более чем наивны.
Перед нами - в новом обличий - фантастика. Та и уже не та, что прежде. Время изменилось!
Жюль Берн не писал утопий. Он знал, что меняет мир: техника, наука.
Ибо жизнь уже дала тому доказательства! Фантастика обрела под ногами почву. Твердую и вроде бы надежную.
Иногда границы современной фантастики отодвигают далеко-далеко в прошлое. Настолько, что Жюль Берн и Брэдбери оказываются за одним столом с Апулеем (человек, превращенный в осла, - чем не фантастика?). Беглый, а потому грубый очерк, который здесь дан, надеюсь, все же показывает, насколько относительно такое соединение. Современная фантастика не тождественна древней.
Между ними примерно та[ же разница, как между водой и льдом. Налицо единство материала и одновременно - полный разрыв свойств.
Герои Жюля Верна задумываются (правда, не слишком часто) о далеком будущем человечества. Интересен характер этих размышлений. В "Таинственном острове", например, речь заходит о том, что произойдет, когда иссякнут запасы каменного угля.
Спор на тему, иссякнут эти запасы или нет, быстро гаснет; да, иссякнут, неизбежно иссякнут - лет через двести пятьдесят-триста. А дальше что? Конец цивилизации? Ни в коем случае! Вместо угля люди будут сжигать воду, поясняет Сайрус Смит, и доказывает это. "Пока на земле живут люди, заканчивает инженер, - они будут обеспечены всем, и им не придется терпеть недостатка в свете, тепле и продуктах животного, растительного и минерального царства".
