Неожиданно у Ульяны округлились глаза от испуга:
– А вдруг это ваш участковый её для статистики прибил? Происшествий не случается у него! Вот примчится сейчас твой Иван и… ещё и нас отколошматит?
Я остановилась, как вкопанная.
– Ульяна, на тебя так жара питерская действует или ты ещё под впечатлением от выставки? Иван адекватный парень и производит впечатление вполне добропорядочного полицейского.
Продолжая оглядываться на кустарник, мы дозвонились и до Ивана, и до скорой. А вот телефон представителей охранного предприятия был недоступен. Вероятно, для наших рыцарей выходные уже наступили, и они, встав на крыло, или точнее лыжероллеры, покинули наш посёлок.
Пока мы стояли, озираясь в темноте, как две заблудшие овечки, Ульяна очевидно решив убедиться, что недавно приобретенный ей телефон, ночью снимает лучше предшественника, сделала несколько снимков непрошеной гостьи на свой мобильный. А я все размышляла о том, кто эта женщина? И как она оказалась в такое время на моей лавке? Возле моего коттеджа на краю посёлка? В нашем охраняемом, даже от мышей, поселке?
Ульяна, затолкав телефон обратно в глубокий карман широких штанин, молча топталась у меня за спиной и вздыхала. Месяц появился на востоке, но чёрная туча, повисшая на кромке сосен, как клочки разорванной ваты, медленно накрыла ночное светило. Все поглотила непривычная сплошная мгла и мы поспешили вернуться в дом.
Слегка продрогнув от пережитого и обменявшись первыми впечатлениями, мы включили камин и заварили чай из лесных трав, которые я собрала этим летом прямо за своим участком. Мы пили чай, не ощущая его вкуса и аромата, и размышляли. Звонок участкового застал нас врасплох. Иван возник из ниоткуда на пороге, когда рогатый месяц все же выбрался из плотных облаков и повис в зените. Был лейтенант сегодня очень официален и строг лицом. Тело на скамье он уже осмотрел, констатировал наступление смерти, вызвал следственную бригаду из района, и уже приступил к заполнению протокола осмотра места происшествия.
– Кто ее нашел? Вы? – лейтенант с надеждой смотрел на меня, видимо вид Ульяны, в потертых широких джинсах и кричащей футболке всех цветов радуги и как будто с чужого плеча, не внушил ему доверия.
– Мы нашли, – утешила лейтенанта я. – Давайте пройдем в дом, и мы вам все подробно, и в лицах, изложим.
– Да, давайте, – поддержала меня Ульяна.
Иван согласился с нашим предложением, но не успели мы обменяться и парой слов, как подъехала, вызванная нами бригада скорой помощи. Иван подскочил, как по тревоге и рванул во двор.
Врач скорой, такой же молодой и серьезный, как наш участковый, подтвердил наступление смерти, предположительно, как минимум несколько часов назад. Произведя наружный осмотр трупа на месте его обнаружения, он зафиксировал и передал Ивану, для занесения в протокол, данные о трупных изменениях, с целью дальнейшего точного определения времени наступления смерти.
Участковый тщательно записывал сведения о трупных пятнах на нижележащих частях тела, степени охлаждения, выраженности трупного окоченения и, собственноручно, на ощупь определил температуру подмышечных впадин, стараясь не изменить выражение своего лица и положение тела потерпевшей.
Наблюдая с тоской за происходящим, Ульяна как–то сникла и потеряла дар красноречия. Очевидно, что вид трупа отрицательно влиял на ее художественное восприятие действительности, способность мыслить и рассуждать логически.
– Лейтенант, разрешите покинуть вас? Мы обещаем, что не заснем, где уж тут, и появимся по первому вашему зову, – заверила я представителя правопорядка.
Процессуальные действия и печальный вид подруги начали действовать удручающе и на меня.
– Конечно, можете идти, но скоро подъедет следственная бригада из города. У следователя явно будут к вам вопросы, – предупредил Иван.
Мы благоразумно ретировались.
– Вот попали, как куры во щи! – шептала мне Ульяна в отчаянии по дороге к дому. – Ничего не знаем, никого не видели, ничего не слышали, а получаемся главными свидетелями! Так недолго и в круг подозреваемых попасть. Читала я про то, как дела у них сейчас «раскрываются».
– Улечка, не драматизируй. Будем надеяться, что не все следователи – болваны.
– Ага. И что нам повезет, – неуверенно произнесла Лосева. – И кто эта бабенка? И чего она тут нарисовалась?
Мы вернулись в дом, но ненадолго. Настойчивый стук в дверь помешал нашим рассуждениям о происшествии. На пороге перед нами возник усатый блондин в штатском. Усатый блондин представился капитаном полиции, следователем Дурневым Поликарпом Матвеевичем, которому было поручено вести дело. Следователь попросил наши документы. Пока он переписывал наши паспортные данные, сличал фото с оригиналом, мы таращились на него как баран на новые ворота. Вернее, как две овечки. Вздыбленные усы следователя – это нечто!
– Колоритный персонаж! – прошелестела Ульяна мне в ухо.
Телефон уже был у неё в руках. Я кожей чувствовала желание Ульяны запечатлеть этот экспонат для потомков.
Покончив с документами, полицейский приступил к допросу. Вернее, он перешел в наступление.
