Про любовь. Атмосфера советского союза.
Инь - Ян
В начале апреля 1980 года меня мучили дурные предчувствия. Родина вызвала меня повесткой в военкомат и суровым голосом военкома, потребовала возлюбить ее превыше себя. Как это делается, Родина обещала показать по месту службы. "Не умеешь? Научим! Не хочешь?! Заставим!!!" - прореготал выступая на собрании призывников, помощник военкома маленький толстенький чернявый майор. Столь активное стремление Родины к любви со мной, сразу меня как-то насторожило и чуть опечалило, я подозревал, что мне в этой любви заранее отведена уставная роль конституционно-пассивного начала.
До убытия в воинскую часть оставалось всего две недели. О том что меня "ждет не дождется" десант, изнурительная муштра в учебном полку, а затем духи и афганские горки, я разумеется не знал, но внутренний голос упорно мне твердил, что такому законченному и идейному разгильдяю будет на службе "херовато".
До призыва в "несокрушимую и легендарную" я работал матросом на судах типа: "река-море", платили там неплохо и денег при расчете я получил полно. Вместе со всеми выплатами, компенсациями и материальной помощью от профсоюза набежала огромадная по советским временам сумма. Получив расчет, я твердо решил за оставшиеся деньки всё пропить и прогулять, да так чтобы потом не было мучительно больно вспоминать бесцельно прожитые перед отправкой дни.
В теплом апреле девушки у нас в городе одеваются почти по-летнему и хорошеют так, что в юности постоянно так хочется ... ну и просто общения тоже. Конечно и за четырнадцать дней можно успеть завести серьезный роман с умной и красивой девушкой. Прогулки, цветы, взаимные клятвы и нежные поцелуи. Но от серьезных отношений я всегда бегал как черт от ладана, только нежных поцелуев было маловато, вот потому то ...
Сидим мы вечером втроем на скамейке парка. Все под ноль остриженные призывники. Выражение на лицах одно, испокон веков общее для всех рекрутов: "А нам все по херу! Забрили нас! Служить мы уходим, служить!" По мою левую руку развалился на скамейке Пашка - Дакота, по правую руку чуть сгорбившись сидит Олег Поскульник. Поскульник это не фамилия - прозвище. Олег боксом занимался и коронный нокаутирующий удар у него был "боковой справа в скулу". Я в центре пребываю. На коленях у меня аккуратно расстелена газетка, а на ней лежит горбушка черного хлеба и три обкусанных плавленых сырка. Бухаем мы. Одна пустая бутылка из под водки уже брошена в кусты, вторую початую держим в сумке, там же прибывает и граненый стакан, он как и Родина - один на всех.
Хари у призванных защитников Отечества такие, что добропорядочные граждане нас за версту обходят. Прогуливающая с малышом молоденькая мамаша наклонившись к ребенку показывает в нашу сторону пальцем и что-то тихо говорит своему мальчугану. Догадаться о чём это она - нетрудно: "Нехорошие дяди пьют, говорят недобрые слова, вот когда вырастишь так не поступай". Эх мамаша, мамаша, будет и твой пацан таким, понимаешь милая воздух у нашей Родины такой. Ты уж нас так строго и не суди. Фигурка у молодой мамы отменная, а наклонившись к ребенку, позу она невольно принимает очень соблазнительную. Женщина, почувствовав вожделенно оценивающие ее стати нагло бесцеремонные взгляды полупьяных юнцов, хватает мальчишку под руки и бежит от нас и от греха подальше.
В унисон мы тяжело вздохнули. Потом еще накатили водочки грамм по сто пятьдесят на брата, чуток закусили плавлеными сырками. Покурили и стали гадая составлять любовный гороскоп:
-- В общагу пединститута, - предложил я, - у меня там знакомых полно
Я уже дважды успешно проваливал экзамены в институт, и знакомые девушки у меня там были.
-- Возни с ними больно много, а нам побыстрее надо, - уныло отверг мое предложение Олег и безнадежно махнул рукой.
Я с ним еще в детстве познакомился, в одной секции боксом занимались. Я тренировки быстро забросил, а Олег до кандидата в мастера спорта дорос. Неплохо выступал, а затем его признали бесперспективным. Не дотягивал он по мнению тренерского совета до чемпиона. Из сборной его исключили, из техникума за неуспеваемость отчислили. И Родина призвала его отдаться Советской армии. Зимой на курсах парашютистов мы знакомство возобновили, да и потом попали в одну призывную команду.
-- В медицинскую общагу, - потирая руки и плотоядно оскалившись, порекомендовал полупьяный Пашка - Дакота, еще один мой сокурсник парашютист и одноклассник, - там девочки ласковые и добрые, анатомию учат, что да как знают, я там уже бывал
-- Годится! - жеребячьим ржанием одобрили мы его идею и допив что осталось, с надеждой в сердце и водкой в желудках, пошли на тропу легкой и безотказной любви.