Йогой ему, конечно, приходилось заниматься, но он бы сам первым удивился, если бы кто-нибудь предположил, что он сможет впасть в такой долгий транс. Тем не менее, душа его полностью отрешилась от тела и скользнула прямо к звездам. Сколько времени это продолжалось — сказать невозможно: может быть, несколько секунд, а, может, и несколько недель. Но чернота космоса была не пустынна: адский хохот сопровождал его иногда, иногда дивная музыка. А однажды раздался громоподобный голос: «Что ты хочешь?»
Немо не мог ответить, только ощутил бессильную ярость и всеподавляющую жажду мести.
Прозвучал тот же жуткий хохот со словами: «Он мой!», и Немо кувырком полетел обратно в свое тело.
В клетке менялись посетители: одни уходили на охоту, других привозили взамен. А он продолжал сидеть в своем углу, как статуя, как достопримечательность. К нему приходили целые экскурсии, еду уже и не оставляли, заподозрив других заключенных в ее пожирании. Колоть пиками тоже перестали, лишь изредка принюхиваясь: не завонял еще?
Но пришло время — и Немо открыл глаза. Была ночь, поэтому это движение век не было замечено никем — охрана болталась где-то вдалеке, ее даже не было видно, сокамерники храпели, набираясь сил для следующего дня — а вдруг завтра охота?
Немо попытался пошевелиться — и чуть не застонал: тело, как окостенело, отказываясь повиноваться. Но иссушенные мышцы наполнились кровью, сердце стало биться ровно — и через два или три часа он смог осторожно встать. Единственное, что ему было сейчас необходимо — это глоток воды. И, хвала всем богам, в одной из грязных посудин он ее увидел, сделал робкий шаг, держась за прутья, и осушил до дна.
Вернувшись на прежнее место, испытывая облегчение, у него начал появляться план, как отсюда скрыться. Но для этого нужно было просидеть в неподвижности еще одни сутки — уже светало.
Какая мука была для него, изображавшего статую несколько недель (месяцев?), провести в этой же позе еще шестнадцать часов! Однако он не потратил и это время впустую. Упражняясь в мыслях, Немо обнаружил удивительную способность воздействовать на поступки окружающих людей. Сначала робко заставлял соседей по клетке выставить перед ним все свои кружки с водой, потом, под вечер, вынудил их устроить драку между собой, которую удалось разнять только с помощью солдат. Уверовавшись в своем новом даре, он несколько изменил первоначальный замысел.
Наконец, стемнело, соседи улеглись и обиженно захрапели, переживая во сне несправедливые тумаки и совершенно лишние удары солдат. Немо, прислушавшись к звукам, решил, наконец, что настала пора действовать. Каково же было его удивление, когда, осторожно открыв глаза, он обнаружил недалеко от себя человека в точно такой же позе лотоса. Вчера этого пухлого гуманоида рядом не было, ну да пусть себе играется, повторяя его действия, может и добьется чего.
Немо встал и начал разминать отекшие конечности, стараясь проделывать нехитрые упражнения бесшумно, время от времени прикладываясь к чашкам с водой. Сил, конечно, было маловато — голодовка виновата. А пищи найти здесь, в клетке, не представляется возможным — соседи — проглоты подъели все подчистую. Немо встал к двери вплотную и постарался призвать сюда караульного солдата. Послышались шаги, и к клетке подошел пыльный ишак, бессмысленно посмотрел на стоящего человека, открыл, было, рот, чтоб покричать, но передумал. Немо, моментально покрылся потом, чуть ли не в голос пытаясь заставить не издавать звуков противное животное. В это время в поле зрения нарисовался удивленный солдат, на которого пришлось сразу переключить все внимание, надеясь, что чертов осел не предпримет очередную попытку попеть песен.
Солдат подходил все ближе, но тревоги никакой не выказывал, только удивление. Немо постарался достать рукой англичанина ключ и отомкнуть замок, что ему удалось проделать вполне успешно. Теперь можно было и уходить.
Конечно, если бы сил было побольше, то следовало бы задушить проклятого стража, принеся жертву кровавой Кали и отдавая должное секте душителей, с которой доводилось не раз пересекаться. Завязать в угол платка несколько монет, резко хлестнуть полученной удавкой по шее, сбивая дыхание у жертвы, а потом двумя руками давить что есть мочи за концы платка, пока у несчастного глаза не вылезут из орбит и не хрустнут шейные позвонки. Немо даже представил себе эту картину, вздохнув — в его нынешнем состоянии выйти за пределы этого английского лагеря — уже подвиг. Поэтому он тихонько поплелся прочь, заставляя свои ноги передвигаться быстрее.
