В тот слякотный сентябрьский день отмечали удачную предзащиту кандидатской диссертации Довганюка. Сначала пили молдавское вино из 12-литровой пластиковой канистры, привезенное Марикой из родного совхоза. Вино, особенно мужчинам, казалось водянистым и не забористым. Но выпитое в конце концов возымело действие. Девушки одновременно отключились через два три и напоминали бледных поверженных валькирий, павших на поле боя промеж удивлённых ратников. На это молодой учёный Сырников справедливо заметил, что вид спорта, похоже, не влияет на скорость наступления и глубину алкогольного сна. Спортсменок пришлось разнести по комнатам и если Марику было нести легко, она было компактной, легко складывалась, и не имела выступающих частей тела, то двухметровая Маша доставила хлопот, поскольку вписать в повороты её было трудно. Майя дошла, а скорее доплыла сама, не осознавая, где находится – на суше или в бассейне.
Казалось, что пора прекращать праздник, но Довганюк достал 250 – граммовый пузырёк спирта, которым его снабжала застенчивая лаборантка Женя, имевшая на Макса виды, и они с Антоном выпили его почти весь на двоих, разведя водой два к одному. Точнее, Сырников выпил граммов сто пятьдесят смеси, остальное – Довганюк.
Наконец, наступила та стадия опьянения, когда внешняя реальность перестаёт иметь значение, а слышны только шумы далёкого аэропорта в голове: то рёв самолётных двигателей, то стрёкот вертолётных винтов. Внезапно и Максим встал и вышел в коридор, ничего не сказав товарищу, видимо, объявили посадку на рейс. Сырников послушал гул взлетающего в голове ТУ-134 и задремал, привалившись спиной к голой стене, на которую был приклеен обшарпанный плакат «Bad Boys Blue».
Обладатель чёрного пояса, кандидат в мастера спорта и многообещающий спортивный физиолог легко сохранял равновесие в любом состоянии, в армии научившись спать даже стоя на одной ноге. Через два часа Антон проснулся, чувствуя, что самолёты угомонились, и забеспокоился исчезновением Довганюка. Сырников ходил по коридорам общежития, заглядывал во все комнаты, но никто не видел Максима и не знал, куда он мог пропасть. Из аспиранток удалось разбудить только молдованку-марафонку, но она густо дышала перегаром, таращила безумные глаза и невнятно бормотала ; остальные попросту не проснулись. Антон в тревоге вышел на улицу и стал ходить вокруг общежития. Предчувствия были самые нехорошие и они в итоге не обманули.
Покружив у мусорных баков, Сырников увеличил радиус поиска, выйдя к автобусной остановке. Вокруг никого не было, сумерки ложились на город, вновь собирался дождь. За остановкой, метрах в трёхстах был небольшой пруд, на котором, встречая утреннюю зорьку, сиживали местные рыбаки, к водоёму через плотные заросли кустарника и ольхи вела скользкая тропинка. Антон осторожно пошёл по ней, почти сразу увидел лежащую в луже знакомую красно-белую кепку с надписью: «Чемпионат Подмосковья по лёгкой атлетике» и ускорил шаг. В ту эру, когда сотовые телефоны были размером с кофеварку и появлялись лишь в кадрах американских боевиков, пропавшему, заблудившемуся или потерявшемуся человеку некуда было позвонить, чтобы высказать всё, что о нём думаешь. Потому в поисках приходилось полагаться лишь на чутьё, которое обострилось и подгоняло Антона к пруду.
Пройдя метров сто по тропинке, Сырников услышал в зарослях возню и глухие голоса. Он вернулся немного назад и обогнув мокрые кусты тихо пробрался к клёну, за которым лежала округлая утоптанная поляна с разложенными четырёхугольником брёвнами и старым кострищем посередине; он незаметно выглянул, чтобы высмотреть происходящее. На поляне, прямо на земле, привалившись к кряжистому стволу осины сидел человек, и это, несомненно был Довганюк, хотя и очень потрёпанный. Пятиборец был грязен настолько, что синие спортивные штаны и белая мастерка с надписью «Спорт» приобрели одинаково чёрный с разводами цвет, из его носа текла красная струйка, которую несчастный Макс размазывал тыльной стороной левой ладони по залепленному глиной лицу, иногда сплёвывая красноватые слюни себе на грудь, правая рука висела безжизненной плетью. Вокруг него расположились три тёмные фигуры. Одетые в одинаковые стоптанные кроссовки, чёрные бесформенные трико с серебристыми полосками и короткие коричневые кожаные куртки, они почёсывали бритые головы и смотрели тяжёлыми взглядами маленьких серых глаз на жертву.
Понятно, смекнул Антон, Макс спьяну заблудился или свернул в кусты по малой нужде, а тут его подхватили эти шакалы и собираются грабить. И действительно, один из гопников присел на корточки возле Довганюка и стянул с его ног новенькие кроссовки «Пума», выданные на международных соревнованиях Легкоатлетической Федерацией. Под кроссовками оказались снежно-белые носки, так контрастировавшие с окружающей грязью.
– Крутые тапки, – растягивая гласные сказал второй шакал. – Глянь, Жир, кошель есть у него?
Первый шакал похлопал Макса по карманам и вяло произнёс:
– Пустой, сука.
