"Иначе" – история из жизни асоциального, как принято говорить, молодого человека. Тридцатилетний Даниил не особо задумывается о своих действиях, и нормы морали для него лишь словосочетание. В пятничной драке в баре он с легкостью может разбить бутылку о голову противника либо приставить к горлу нож. Главным развлечением на выходных, да и в будни, у него является алкоголь. Его лучшие друзья: Алексей и их общая подруга Елена. Даня постоянно пребывает в состоянии апатии и озлобленности на окружающий мир. Единственные радости, которые у него случаются – возможность поиграть в футбол и заработать лишнюю копейку за счет мошенничества в сети. Таких как Даня называют представителями современного потерянного поколения. Что должно произойти, чтобы заставить таких людей задуматься о вечных ценностях и переосмыслить свою жизнь? Действительно ли они настолько потерянные, и по каким поступкам справедливо оценивать человека? Можно ли посмотреть на такого человека иначе? Содержит нецензурную брань.
Старые часы, неумело встроенные в фасад здания из серого, местами обвалившегося кирпича, светят бледноватым зеленым цветом и из-за своей геометрически угловатой формы кажутся острыми. В солнечную погоду Даня даже не взглянул бы в их сторону. « Летом быстрее вспомнить уроки обж пятнадцатилетней давности и по совокупности тени, отбрасываемой камнем и тому подобной ереси определить время, чем по этому артефакту. Интересно, каким чудом они еще функционируют? Ладно. Без двадцати пять. Пойдет. Сейчас курну и можно сваливать». Даниил нащупывает в кармане такую же прямоугольную, как часы, пачку сигарет. Перед тем, как открыть, парень трясет ее и ухмыляется, – «Последняя останется. А куда эта сраная зажигалка опять подевалась?» – парень зажимает сигарету губами и начинает судорожно шарить руками по карманам черного анорака с логотипом в виде полярной лисы на рукаве, одновременно прокручивая мысли о том, где он мог еще видеть допотопные куранты, подобные тем, что находятся на рабочем здании. «Блять!» В голове проносится, – «По ходу у абреков похерил. В их помойной будке оставил». В куртке пусто. Даниил делает глубокий вдох осеннего воздуха носом. Дыхание природы приносит запах костра и несколько пожелтевших листьев клена, один из которых прилипает к куртке в районе груди. «Это уже одни из последних. Скоро только елки будут напоминать о том, что деревья бывают живыми». Парень берет предвестник холодов за тонкую ножку и начинает вертеть его между пальцами. Листок охотно поддается этим манипуляциям, кружась в разные стороны вокруг своей оси. Порыв ветра прошел, но уже не за горами еще один. Где-то вдали. Разрезаясь о нагие ветви деревьев, и оголяя те, которым посчастливилось подольше задержаться в одежке, шумит он за территорией базы. Драйвер морщит брови и обращает взгляд в сторону, откуда должна прибыть следующая порция увядших частичек лета. Воздух кажется ему на редкость колючим. Он будто проводит незримую границу, отчерчивая молниеносный теплый забег от монотонного длительного марафона холода. Парень прищуривается, будто пытаясь сосчитать количество птиц, взмывающих в грубое серое небо в паре километров от него в сторону кольцевой, где находится погост, окруженный лесополосой. «Вот где точно огонь есть». Даниил достает из карманов спортивных брюк ключи от газели, несколько монет, чеки с заправки и айфон с паутиной из трещин на экране. «Хуя себе! Они даже точно показывают!» – сравнивает Даня цифры с часов на здании с теми, что высвечиваются на дисплее его мобильного. «Нужно прикинуть, сколько можно сделать навара, но сначала долбанная зажигалка». Парень поднимает голову, пытаясь понять, где можно раздобыть пламя, и его взгляд тут же натыкается на идущего в его сторону Дмитрия Олеговича Зинченко.
Молодой владелец конторы не на много старше парня. Расстегнутое длинное пальто, из-под которого видна клетчатая рубашка без галстука, брюки и тимберлэнды, стандартного для бренда цвета на ногах. «Сейчас будет упаковывать по поводу моего опоздания в четверг. Вот делать-то нечего. Сядь в свой рэнджик, закатись в супермаркет за бутылкой дорогого пойла и езжай к себе домой. Нет, нужно мозги прокомпостировать». Даня прячет чеки. Зиненко засовывает руку в карман, доставая эппл последней модели, который вибрацией оповещает хозяина о входящем вызове.
– Слушаю! – Дмитрий Олегович качает головой, так, как если бы он соглашался с тем, что говорит ему собеседник, хотя по глазам видно, что удовлетворения полученная информация руководителю не приносит, – так, все… ага. Я говорю, все! Ты меня слышишь? Я понял, что ты хотел до меня донести, но мне-то какое дело до этого? Это твои вопросы, будь любезен, сам с ними разберись, как-никак ты за это деньги получаешь, причем, хорошие, – Зиненко буквально на несколько секунд передает эстафету диалога человеку на другом конце провода, – послушай, Антон, меня это абсолютно не волнует. Я жду решения от тебя по этому вопросу к завтрашнему дню! Тебе это понятно? Прекрасно, разговор окончен.
Директор убирает девайс в карман и обращается к смотрящему на руководителя исподлобья Симачеву
– Я как раз к тебе
– Я уже понял, – отвечает Даня и выплевывает еще не прикуренную сигарету в сторону.
Дмитрий Олегович смотрит на то, как она падает на аккуратно выложенную керамогранитом дорожку. Это действие подчиненного не вызывает положительных эмоций у начальника. К сигарете тут же подбегает местный кот, думая, что это что-то съедобное.
– Завтра ты должен быть к восьми утра на Парашютной.
– У вас что, календаря на часах нет? – спрашивает парень, указывая на авиаторы на руке директора, – завтра суббота.
Еле заметная улыбка, которая была на лице Дмитрия Олеговича после победного разговора с неким Антоном, исчезает совсем.
– Я в курсе, какой завтра день. Поэтому и говорю сейчас тебе. Завтра ты работаешь!
Тон на сто процентов приказной. Абсолютно идентичный тому, с которым шел диалог по телефону.
– Вы бы хоть поинтересовались, нет ли у меня каких-нибудь планов на завтра.
