Как только «пятнистые» скрылись, охранник развил бурную деятельность. Он прыгнул в свой флигелек и стал там метаться, будто что-то искал. Вскоре он разворошил кровать — она видела, как в окне мелькнули покрывало и подушка. Он что-то прятал.
Больше она ничего не видела. Ее поразили страшный, нечеловеческий крик: «Духи! Атас!» — и пять почти синхронных пинков, и грохот слетевших с петель дверей, и бесконечные, как унылый сентябрьский дождь, автоматные очереди…
Присела. Зажмурила глаза. Зажала ладонями уши. Сознание померкло. Кругом была пустота. Выжженная солнцем пустыня. Только без песка и без солнца. Это смерть? Но почему же так звонко бьется сердце, будто в гонг ударяет молоточек? Зачем оно бьется?
Автомат застрекотал во дворе. Крики. Мат. Снова очередь. Смерть все ближе и ближе. Недолго осталось ждать. Ржавый крючок не спасет!
Снова мат. Надрывный, тупой, ничего не значащий мат. Кого-то проволокли мимо. Бесполезно затыкать уши, бессмысленно закрывать глаза. Все слышно сквозь глухоту, все видно сквозь пустоту. Сейчас дойдет очередь до нее. Страшная, шепелявая очередь из автомата. Доски разлетятся в щепки, кости превратятся в крошево, мозг забрызгает нужник!
Потеряла сознание.
Пришла в себя от жуткого воя. Это выла Бимка. Она сидела напротив дома, запрокинув остренькую мордочку к небу.
Больше голосов не было слышно. Еще некоторое время прислушивалась. Только вой.
Поднялась. Откинула ржавый крючок. Не этот ли уродец ее спас?
— Бимка! Бимочка!
Ноги не слушались. Повалилась в траву и заплакала от бессилия. Бимка лизала руки. Радовалась живой душе и одновременно поскуливала.
— Одни мы с тобой теперь, Бимочка!
Сама не поверила своим словам. Поднялась. Посмотрела на распахнутую дверь дома. Выше — окно бабушкиной комнаты в острых стеклянных зубьях.
Из дома не доносилось ни звука. А вдруг?..
Сделала первый нерешительный шаг. Бимка все поняла и снова завыла.
Пошла побыстрей. Бимка не тронулась с места, продолжая выть.
— Бима! Ко мне!
Впервые она ослушалась хозяйку, только жалобно посмотрела вслед и заскулила.
Ступила на крыльцо. Оглянулась. Вздрогнула — только теперь заметила, что у самых ворот лежат двое: охранник и телохранитель.
На первом этаже, кажется, ничего не изменилось, только в бабушкином старинном буфете выбито стекло.
Вспомнила, что на обратном пути хотела разбудить Люду. Дверь в ее комнату висела на одной петле. Стало страшно.
— Люда-а, — позвала, по обыкновению растягивая последний слог.
Никто не ответил.
Толкнула тихонько дверь, но та с трудом подалась, потому что волочилась по полу, и не проехала даже трети своей траектории. Но и этого было достаточно.
Люда сидела на кровати с вытаращенными глазами. Во лбу зияла дыра. Горел торшер, книга мирно лежала на тумбочке.
Слез не осталось. Перед глазами стояла пелена, будто видела все через стекло, которое давно не мыли и за которым постоянно шел дождь.
Перевела дух возле бабушкиного буфета. Сомневалась, стоит ли продолжать этот мучительный осмотр. Только мысль о брате и какая-то потаенная надежда, глупая детская надежда толкнули ее в спину: «Поднимись! Посмотри!»
На втором этаже ни одна дверь не уцелела. Все было ясно и так. Но комната, где она еще полчаса назад нежилась в постели, а брат по скверной детской привычке посасывал во сне большой палец, притягивала к себе.
У брата не было половины черепа.
«Настя! Настя! Подожди! Я с тобой! Я хочу с тобой!..»
Заводная кукла, привезенная когда-то отцом из Германии, валялась посреди комнаты, прошитая пулями и тоже только с одной половинкой головы. Вторая половинка, та, что с волосами, отлетела под кровать брата.
Прижалась к дверному косяку. Кровь прилила к вискам. Рвотные позывы ни к чему не привели. Рвать было нечем. Только лужица желтой слизи образовалась под ногами.
В спальню родителей даже не заглянула. «Нечего тебе здесь делать!» — всегда говорила мать.
Схватила куклу с раздробленной головой и бросилась по ступенькам вниз.
— Бимка! За мной!
Ворота были открыты. Через распластанные на траве тела охранника и телохранителя пришлось перешагивать. Бимке в этом плане больше повезло — она преодолела их в два прыжка.
Дорога оказалась пустой, как во сне. Решила добежать до соседней дачи. Там жил дядя Борис, такой же, как и отец, крупный начальник. Песок забивался в тапки, колол ступни, но такие пустяки ее уже не трогали.
Бимка все время держалась впереди, как бы указывая путь. Ей к Ансельме не привыкать бегать. Перед самым домом дяди Бориса она бросила хозяйку — здесь ей тоже не понадобились ворота.
— Что там у вас случилось? — крикнул через смотровое окошко не на шутку встревоженный охранник. Ворота он не торопился открывать. Бимка же, оказавшись у него за спиной, принялась лаять на охранника — открой, мол, ворота моей хозяйке. Ее поддержала Ансельма.
— Мне нужен дядя Борис!
Перекричать собак было невозможно, и охранник сдался — впустил девочку с куклой.
— Бимка — фу! — приказала она увлекшейся пуделихе, и та наконец успокоилась.
— Дядя Боря спит, — развел руками страж.
— Уже не спит!
