— У нас с тобой в чем-то похожие профессии, грандир, — усмехнулся Райзор и, достав щепку, принялся ковырять ей в зубах. — Только ты Калюсту славишь, а я его убиваю.
— Я думал, искатели больше этим не занимаются, — осторожно заметил Валентин.
— Такие, как она, не занимаются, — Райзор кивнул на Десятую и потянулся за последней гусеницей. Девушка сидела с непроницаемым лицом, не собираясь ничего объяснять.
— А разве вы — не одно и то же? — спросил гном, и Кай обрадовался, что запутался не только он.
— Я из старой школы, — хмыкнул Райзор, — из тех, кто помнит устав и миссию отцов-основателей. А нынешние искатели — это слабая кровь, могут разве что объедки за самоделом подбирать, да Корпусу их продавать. Еще лет десять назад мы с такими, как она, воевали, но все споры позади, и сейчас мы разве что делим территорию.
Райзор почти дружелюбно улыбнулся Десятой.
— А что у вас за миссия? — деловито уточнил горец, выискивая на земле крошки хлеба.
— Они должны спасти людей от самоделов, — ответила за Райзора Карли. — Но если сто лет назад искатели, действительно, спасали человечество, то сейчас они ищут врага, которого нет.
— Как нет? — не понял Кай. — В пещерах ведь полно самодела.
— Ты не внимателен, парень, — поморщился Райзор. — Она сказала от «самоделов», а не «самодела». Большая разница. С самим самоделом, этой плотью, которая иногда проступает сквозь землю, ничего нельзя сделать. Только избегать его. А вот самоделы — подобие организмов, которые создает эта плоть — очень опасны.
— А, теперь ясно, — протянул Кай. — Тогда я не согласен с Десятой. Как же нет врага? От кого же мы еще вчера по тоннелям убегали? Разве гомозуль нам не враг?
— Ты запутался, — вмешался Валентин, который не понятно по какой причине представил Кая своим послушником, а теперь изъявил желание ему что-то объяснить. — Искатели в древности убивали не зверей, а людей-самоделов. Но так как в свое время таких людей всех перебили, то теперь представители славного и древнего ордена вынуждены оправдывать свое существование истреблением разных монстров. Например, гомозулей. Однако они по-прежнему стоят на страже человечества и постоянно ищут людей-самоделов, чтобы, во-первых, выполнить миссию отцов-основателей, а во-вторых, спасти нас.
Ответ Валентина Райзору не понравился.
— Я тебя понимаю, грандир, — скривился он. — Калюстианцы и искатели никогда друг друга не любили, но ты сейчас на моей земле. Побольше уважения к моей профессии.
— Подождите, — прервал их Кай, — но разве самодел может создать человека?
— О, как я люблю эти байки! — широко ухмыльнулся Райзор. — Наверняка калюстианец уже набросал тебе в голову религиозной шелухи, поэтому радуйся, что кто-то скажет тебе правду. Слушай внимательно, повторять не буду. Самодел — это некий полуразумный паразит, который со времен создания вселенной тихо консервировался в этой части галактики. Однажды сюда занесло космический корабль с планеты Гайи. Вместе с астронавтами. Самодел притянул корабль к себе и заинтересовался людьми настолько, что погрузил их в себя для изучения. Астронавты стали первыми чантами. Лично у меня всегда мурашки бегают от мысли, что эти несчастные до сих пор спят в недрах самодела. Ведь прошли тысячелетия. Просканировав их мозги, самодел сумел вычислить нахождение Гайи и протянул к ней ниамфины — эдакие самодельские телепорты. И потом стал перетаскивать с Гайи на себя все, что имело отношение к людям, включая, конечно, само человечество. Так, на нашей Риппетре появилась суша, вода, растительность, животные — в общем, все географические локации, в которых существовал человек у себя на родине.
— Зачем ты пересказываешь курс школьной истории? — перебил его Валентин. — Послушник Кай и так это знает.
— Да нет, пусть говорит, — неожиданно встал на сторону Райзора Кай, которому стало интересно. Из историй грандира и искателя можно было получить немало ценных сведений о природе Калюсты, вера в которого крепла с каждым днем.
— Сначала люди, телепортируемые сюда с Гайи, были безвольными рабами самодела, — довольно продолжил Райзор. — Они погружались в его плоть и становились чантами, которых самодел изучал. В первые века на самоделе жить было невозможно. Эта тварь, может, и перенесла с Гайи, землю и воду, но на месте собрала конструктор неправильно. Однако постепенно самодел научился создавать условия, пригодные для жизни человечества. Да и люди поумнели. Научились от него скрываться и прятаться, строить города вдали от открытых долин самодельской плоти, куда и расселяли прибывающих с Гайи новичков. А потом неожиданно связь с Гайей прервалась. Нам здесь о причинах можно только гадать. Кто говорит, что из-за постоянно открытых порталов Гайя сошла с орбиты, кто считает, что у самодела порвались ниамфины, а когда он их восстановил, найти Гайю повторно уже не смог. Однако люди на самоделе стали постепенно размножаться и заселять всю доступную территорию, а ее было много, так как самодел практически весь покрылся водой и сушей. Открытых участков осталось мало. Люди назвали свою землю Риппетрой и полюбили ее.
