Врач положил трубку, и окошко с изображением перед моими глазами погасло. Выждав пять минут, я перезвонил.
– Лида, ну что?
– Он сказал лежать до утра, а там дальше сдать анализы…
– Ну, а как сейчас себя чувствуешь? – перебил ее я.
– Честно говоря, уже прямо отлично. Как будто и ничего не было. Хоть сейчас я готова встать и пойти домой, но не знаю, может, ночью опять что-нибудь случится.
– Давай так договоримся, утром, как тебя обследуют, ты мне сразу позвони. И если вдруг почувствуешь себя плохо, то не стесняйся и звони в любое время. Договорились?
– Хорошо.
Здоровье обоих светилось в моих глазах все теми же идеальными 100 %.
Ну, что ж, эксперимент прошел весьма удачно. Надеюсь, что им ничего не угрожает. Завтра нужно будет, даже если она сама не перезвонит, мне ее набрать и проверить самочувствие.
И почему перстень молчит по поводу оказанной бескорыстной помощи?
Опять?! Я же помогал, причем бескорыстно!
В десять раз больше?! На кой черт накручивать этот мизер и тут же списывать в разы больше? Хотя в принципе понятно, раз человек прибегнул к недопустимому способу – получи наказание в виде ухудшения собственных характеристик, а за хороший поступок получи плюшку в виде списания в десять раз больше.
Раз снова в моей жизни появилось семейство Юлии и Лидии, значит, это не зря, и нужно исправить допущенную в прошлый раз ошибку.
Юля долго не брала трубку.
– Да, Тимофей, привет, что-то случилось?
В запрошенном окошке я увидел ее сидящую в машине.
– Звоню сказать, у Лиды случилась неприятность, она попала в больницу… Может потерять ребенка…
Юля молчала, по-видимому, не зная, как ей на это реагировать, учитывая их взаимоотношения. Воспользовавшись паузой, я запросил ее характеристики в области нравственности и, не теряя времени, поднял ее доброту, отзывчивость и милосердие до 90 %.
Как только я сдвинул цифры, она произнесла:
– А сейчас к ней пустят?
– Сейчас уже поздно, а утром, конечно, будет самое то, – сказал я и, вспомнив хорошее слово «честность», истребовал у перстня этот параметр на Юлю. Появившуюся скромную величину я мигом взвинтил до максимальной.
– Хорошо, что сообщил, я завтра с утра к ней заеду.
Напоследок я успел запросить и начать корректировать ее справедливость. Цифры добежали до 80 % и все погасло. В трубке послышались короткие гудки.
Главное, что я успел. Надеюсь, теперь сестры, в конце концов, помирятся.
Блин! Снова это пугающее оповещение, никак не могу к нему привыкнуть. Интересно, что за этот поступок мне спишут и сколько.
Что ж, пополнил в очередной раз характеристику отрицательным качеством. Ну, я хотя бы попытался исправить…
К детской поликлинике я подъехал пораньше, в семь с копейками припарковался около входа. Воспользовавшись пустующей стоянкой, я выбрал наиболее удачное место, чтобы лучше всего видеть все и всех.
Спустя минут пятнадцать появились первые родители, ведущие к медикам своих приболевших чад. Машины мигом зелепили всю стоянку и ближайшие подступы. В отличие от взрослых, детям вообще не требовалось копошиться в параметрах за исключением единичных случаев. Мне достаточно было просто передвинуть общее здоровье, и цифры без труда достигали 100 %. После моих манипуляций еще на подступах в поликлинику дети теряли подхваченную простуду вместе с симптомами заболевания. Смешно было наблюдать, как обескураженные родители вели тех обратно в недоумении.
– Мама, ты представляешь, с утра была температура тридцать восемь, ужасный кашель, а как к доктору попали, все как рукой сняло. Пытаюсь объяснить врачу, а он типа, а где, что у него, ребенок здоров… – болтала одна из молодых мамаш в телефон, садясь в соседнюю машину.
Здесь мне было удобнее работать над больными. Детей такими толпами, как взрослых в поликлинике для взрослых, не было, поэтому без труда успевал исцелять всех. Если я кого и не успел, то не больше десятка, когда их было за раз толпа. Дабы не заскучать и чтобы время не проходило впустую, я в моменты отсутствия малышни корректировал здоровье у взрослых.
– Да куда ты прешься! Не видишь, я с ребенком иду! – заорал нервный папашка, держа на руках кроху.
Пожилая женщина, держа за ручку девочку, видите ли, невзначай преградила ему путь.
– Ты что на меня орешь, сопляк?! – взревела она.
