Обычный роман соединением влюблённых заканчивается. У герцога и простой деревенской девушки всё только начинается. Любить – мало, нужно ещё отстоять своё право на любовь. Слишком важная политическая фигура – его светлость герцог Эстрейский, поэтому сам король считает необходимым вмешаться в его дела и довольно-таки жёстко поставить вопрос ребром: достойно ли его ближайшему другу благороднейшего происхождения – и ввести в Гайярд простолюдинку? Недоволен и Ватикан. Потирает руки в предвкушении посол враждебной страны, и строит козни Некрополис…Над ничего не подозревающей счастливой парой собираются тучи.
– Итак, продолжш-ш-шим…
Старый дракон блаженно сощурился, словно вбирая янтарными глазами солнечный свет, заливавший поляну. Сам он позволил себе роскошь почти целиком выползти на солнцепёк, но зорко поглядывал, чтобы его сегодняшние непоседливые гости оставались под защитой густой дубовой кроны. Поэтому хвост… хвост приходилось держать в тени. Конечно, хотелось бы впитывать благодатное тепло всем могучим телом, ведь чем больше вберёшь, тем больше преобразуется для полёта. Но… Гости ему нынче достались непоседливые, удержать их на месте, без риска заполучить к концу дня обгоревшие личики и сдержанные попрёки матери, можно было единственным способом: усадив на хвост. Уж очень детёныши любили на нём качаться.
Для полётов они ещё маловаты, но пусть привыкают держаться на скользкой чешуе, а там, глядишь – скоро оседлают спину…
– Готовы?
С удовольствием оглядел серьёзные мордашки.
– Возс-с-сможно, дети мои, некоторые эпизс-с-соды моей ис-с-стории покажутс-с-ся чересчур жестокими. Что поделать, такое уж было время. С-с-свой добрый народ приходилось – да и ныне приходитс-с-ся – удерживать в повиновении не только милос-с-сердием, но наипаче – железным кулаком и несгибаемой волей. Ибо нет ничего с-с-страшнее бунта и неуправляемой толпы, озверевш-ш-шей от крови; а потому задача всякого Гос-с-сударя – до этой крайности не доводить и вовремя натягивать вожжи, обходяс-с-сь, коли уж придётся, малыми жертвами и малой кровью.
Чем увлечённей вещал чешуйчатый наставник, тем меньше проскакивало в его речи шипящих звуков.
– Изс-с-слишняя же снисходительность правителей, принимаемая главарями бунтовщиков за с-с-слабость, несколько раз на моей памяти приводила Галлию к самому краю пропасти, именуемой «Хаос и Безвлас-с-стие». Впрочем, сейчас у нас не уроки ис-с-стории. Простите с-с-старика. Вернёмся к рассказу о тех, кого вы так хорошо знаете и любите.
Да, такое было время… Время пос-с-следних, как тогда считалось, магов и последних драконов. Время бесславного поражения Некрополиса, о котором сейчас мало кто помнит, а больш-ш-ше знают как Город Солнца…
– О, это там правит дядя Самаэль? – возбуждённо подпрыгнул на месте черноглазый мальчик лет пяти. – Он всё зовёт нас в гости, а мама нас не пускает! Почему?
– Потому, сто через порталы детям есё нельс-с-ся путесествовать, – одёрнула его сестрёнка-близняшка, обнаруживая при разговоре изрядную щербинку от выпавших передних зубов. – Зс-с-сабыл?
– Эх! – по-взрослому крякнул мальчик
Нахмурился. Добавил серьёзно:
– Ничего. Я подожду. Будущий правитель должен быть терпелив, а растём мы быстро. Правда?
– Молодец, – одобрительно кивнул дракон. – И ты молодец, мудрая малыш-ш-шка, вся в с-с-свою матушку… Однако, не отвлекаемс-с-ся.
Итак, это было время последних магических войн и первых крестовых походов. Некоторым ос-с-собо тщеславным державам уже становилось тес-с-сно в собственных границах, как обжоре – во внезапно ужавшихся камзолах, но, на счастье, отдушиной для амбиций и жажды наживы стали первые морские пути в Новый С-с-свет. Да-а, вовремя, господин Христофор, вовремя вы обратились к королю Филиппу, отчаявшись найти помощь у Изабеллы и Фердинандос-с-са Арагонских… Впрочем, и Бриттская империя не осталась в стороне, она ус-с-спела присоединить свои каравеллы к экспедиции Колумбуса, а потому на полных правах участвовала в первом переделе мира. Отхватив изрядный кус-с-с заокеанских земель, она с вожделением потянулась к с-с-соседским. А в самом сердце прекрасной Галлии обнаружила для себя нечто, что позволяло найти выход в миры иные, о которых не раз поведывал мне один мой хороший друг. Но…
– Ох! – вырвалось у малышки. – С-с-старый портал, да, дедуска?
– Угадала, детёныш-ш-ш, но всё жш-ш-ше не перебивай. Да, главная ценнос-с-сть Древних Врат – не прос-с-сто мгновенные переносы на много лье, но их возможности открыть пути в иные миры. Там, в этих мирах, вс-с-сё почти как у нас – да не всё. Там могут жить и пожш-ш-шивать, но никогда не вс-с-стретиться, такие же Марта и Жильберт, может процветать Некрополис-с-с, а о Новом С-с-свете вообще не будет известно, или его откроют лет через двес-с-сти. Может отс-с-сутствовать магия, о драконах и левиафанах упоминаться только в легендах, некромантов и менталис-с-стов не зс-с-снать вообще, но тамошние жители не будут чувствовать себя обделёнными, ибо тот, кто никогда не зс-с-снал лучшего, не сознаёт ущербности своего существования. Интерес-с-сно? Так и быть, расскажу и об этом, только поз-с-с-сже.
– А почему ты назвал Бриттанию жадной державой? – вновь не сдержался мальчик. – Папа говорит, что она в последнее время попритихла и прячет голову под панцирь, как черепа… паха. Это почему?
– Блитания – холос-с-сая стлана, – вмешалась девочка. – Мы там были, знаес? Там зивёт бабуска, и тётя Доли с Саблиной, и класивая лызая кололева Бесс… Там туманы, зелёные холмы, феи и фейли, вот они – жадные и вледные, фейли-то.
