Иная судьба полностью

«Рано или поздно ты возьмешь трон. Это как с отцом. Ты мог бы выйти на битву с ним когда угодно — но проиграл бы. И потому ты готовился. И пришел тогда, когда был готов. Что ты делаешь теперь? Заключаешь союзы? Учишься править? Неважно, главное — однажды ты будешь готов, и тогда ты придешь за тем, что принадлежит тебе. Потому что привык всё делать сам — а это лучше тебя никто не сделает».

Острая, острее любой стрелы истина — странно, что ее пока рассмотрела только Гера.

Может, я все-таки слишком хорошо притворялся отшельником и мудрецом все это время. Каждым поступком своим кричал: «Да не хочу я править!»

Вот, сестру обмануть не смог. Ата-Обман, подружка по играм, обидится за такое. Скажет — это была отвратительная игра…

Я начал её тогда — после того своего выстрела. Когда настойчиво, истово твердил направо-налево, что не хочу становиться царем. Нет, совсем. Потому что сеять рознь не желаю — вот почему. Да, мне плевать, кто сядет на этот олимпийский трон. Идите вы… в Тартар со своими вопросами, у меня дела. Да, к слову, о Тартаре — вот там у меня и дела. Нужно, понимаете ли, папу туда спихнуть. Эй, никто не поможет мне мать от тела отца отцепить?!

Твердил, когда плачущую мать увели сёстры. Когда всё решилось с телом Крона и был объявлен примирительный пир. На пиру тоже повторял одно и то же — не желаю на трон! Повторял, ловил недоуменные и презрительные взгляды Зевса, Посейдон так вообще у виска крутил, не стесняясь…

Потому, когда все примирившиеся — боги и титаны, сатиры и кто там еще был приглашен на эту попойку… когда все захрапели — вышел во двор, взглянул на звезды. Прикрыл глаза, уловил едва заметный шепот — тот самый, за плечами:

— Радуйся, маленький Кронид… только что ты начал войну.

Тогда открыл глаза и ответил тихо:

— Иногда приходится.

Кровопролитие будет небольшим — когда все воюют против всех… у них уйдет много времени на мелкие стычки. Они будут находить союзников, строить интриги, похваляться друг перед другом пышностью дворцов и заручаться благосклонностью смертных племен. Будут выяснять — кто из них достойнее трона.

— Разве не мог ты предотвратить вражду? Стоило взойти на трон — и…

— Хочешь, я расскажу тебе сказку, Ананка моя?

Примолкла, насторожилась. Там где-то — за спиной? За плечами? Хорошее все же дело — когда таскаешь за спиной незримого собеседника, пусть даже твою Судьбу.

Потому что кем еще может быть эта, с улыбкой, похожей на зарницу?

— Я не очень хорошо умею рассказывать, но попробую. Смертные рассказывают своим детям у очага диковинные сказки. О мальчиках-пастушках, которые становятся царями. Вырастают в глуши, учатся сражаться и побеждают жестоких тиранов. Потом всходят на трон, принадлежавший отцу… правда, никто из смертных никогда не говорит — как правят пастушки, ставшие царями. Смертные придумывают для своих сказок невнятное «долго, мудро и справедливо». Я знаком с Атой-Обманом — она говорит, что сама подсказала людям такие концовки. И никто из сказителей не задумывался… никогда не задумывался — вот приходит на трон пастушок, у которого козье молоко на губах не обсохло… незваный, нежданный. Ничего не совершивший, кроме свержения старого царя. Вокруг — толпа тех, кто сам желал бы править. Пастушок ничего не знает о своих подданных. И недоумевает — почему под ним колеблется трон? Можно сесть на трон, нацепить на себя венец, окружить себя советниками и делать вид, что правишь. Так становятся царями.

— И это тебе не интересно, маленький Кронид?

— Это мне не интересно. Мне интересно — как становятся Владыками.

Кажется, эта, за плечами, обрадовалась. В ладошки захлопала почему-то. Голос пролился жидким, только что вытопленным из сот мёдом:

— Мне помочь тебе чем-то, маленький Кронид?

— Ответь мне честно. Скажи мне — что такое быть Владыкой.

Я спрашивал у других. У мудрых людей Золотого века. У нимф — моих воспитательниц. На нынешнем пиру я даже ухитрился спросить об этом у Япета.

Все давали разные ответы, а кто-то так даже молчал. Я слышал о преклонении, о величии, о власти. Япет — тот об ответственности что-то нес. Красиво так нес, заслушаешься.

Только голос этой, из-за плеч — правдив и грустен.

— Наверное, ты сам уже догадался, маленький Кронид… Быть Владыкой — значит воевать. Значит — лгать. Значит — пойти на все, чтобы сохранить свое место. Это — значит всегда быть одиноким. У Владык не бывает…

Я молчал. Смотрел на перемигивающиеся звезды — Уран-Небо понуро глядел с небосклона тысячью глаз. Подтверждал каждое слово из-за плеч: да, у Владык не бывает.

Не бывает любви — жены или любовницы.

Не бывает дружбы — подданные или враги.

Не бывает…