А сами дети-то что? Не сложно догадаться, что не было у них счастья. Готова была Кисса любящей женой стать даже и брату своему, вот только видела она мучения его, видела, как на чужую жену муж её смотрит. Так и осталась она братьям своим любящей сестрицей, да только не могла она утешить своего самого близкого человека и мучилась каждый день, наблюдая за страданиями Иаби. Что же сам он? Невыносимо было смотреть ему на страдания двух самых близких его девушек, самых добрых и ласковых, самых красивых и заботливых, да только… Что он сделать-то мог!? Говорил и Идогб с Рабией, что поймёт муж её, если отношения с братом близкие та заведёт, да отказалась она. Почему? Ясное дело. Не хотела на суде Осириса быть съеденой чудовищем, что называли Амат. Да и при жизни совесть бы мучила. Ведь муж есть у прекрасной девушки, хороший муж, добрый да умелый. Рабия была настолько светлым, настолько чистым созданием, что не выдержала бы мук этих. К тому же кто-то из братьев каждое утро приносил ей её любимые цветы, белые розы. Все в семье делали всё, чтобы увидеть её улыбку, что заставляла всех забывать, хотя бы на миг, о грусти и печали, о коварной судьбе, обо всём плохом в мире, даже о том, как великий Ра борется с Апопом. Да только не могла долго смеяться, да улыбаться Рабия. Ведь ложе делила она с нелюбимым, а любимый женат был на другой. Идогбу жена тоже люба стала, ещё сложнее было ему теперь на мучения её смотреть. Одно лишь утешало: у Мухваны хоть всё хорошо. И действительно, Омороз уж и дитя под сердцем вынашивала. Да и ей грустно было от грусти мужа любимого, что с трудом выносил мучения братьев, да сестры своих.
Дни шли за днями, ночи за ночами, недели за неделями, да уж года пошли. Прелестного сынишку родила Омороз Мухване, уж бегал тот повсюду, говорил без умолку и ремеслу уже обучаться стал. И Кисса тоже успела дочкой своей полюбоваться, да только… болела она много… Похоронить успели. Рабия же не успела насладиться счастьем материнским, отчего все вокруг упрекали её. Нравилось ей время проводить с племянниками своими, особенно с дочкой Иаби. Видела она, как любит отец потомка своего. И… не смогла смотреть на ещё большие мучения любимого своего, жены его. Да и сама была потрясена смертью ребёнка невинного. Сколько не уверяла себя Рабия, что Анубис приведёт дитя куда нужно, что не перевесит перо сердце её, не смогла смириться. Хворь тяжёлая одолела жену Идогба, да та однажды и выпила капель в три раза больше нужного. По случайности ли или раньше срока в царство мёртвых сама решила отправиться, кто ж знает. Да только и Иаби тухнуть на глазах стал. Постепенно в постель слёг. После и вовсе вставать перестал, да и отошёл вслед за любимой своей, сестру вдовой оставив.
Вот и сидел Идогб с вином под небом ночным и, честно говоря, желал победы Апопа. Что оставалось ему? Жены нет больше, да и брат теперь в другом царстве. Может хоть там получится им вместе быть.
– Доброй ночи, Идогб, – раздался незнакомый голос, – Грустишь, как вижу?
– Прошу прощения, но я с вами не знаком.
– Со мной все знакомы, просто каждый по-разному. Да и лично встречаются в жизни… ах, нет, не встречаются, только после.
– Анубис? А где голова волка? Я уже умер?
– Пока нет. Я хочу заключить с тобой одну сделку.
– Какую же?
– Ты знаешь о мучениях твоего брата и твоей жены. И искренне желаешь им счастья. Я знаю. Ведь так?
– Да. Все мы им счастья желаем.
– Я могу одобрить их союз в другом мире, в мире мёртвых. Они не будут противиться твоей воле.
– Что же нужно с моей стороны?
– Ты доживёшь свою скучную жизнь и станешь после этого моим верным слугой.
– В царстве мёртвых?
– О, нет, что ты. На небе, если сказать кратко. Ты будешь назван другим именем, жить в другом месте, говорить на другом языке, общаться с другими людьми. Откажешься от всего, к чему привык.
– Даже от Родины?
– Нет! Ни у кого нет такой силы, чтобы отказаться от Родины. Но ты покинешь её. У тебя появятся другие способности, другие задачи. Но Иаби и Рабия будут счастливы. Они смогут наблюдать за тобой и после твоей смерти.
– Да? Смогут? Из подземного царства, когда я буду на небе?
– Наш мир очень сложно устроен.
– Хорошо, я согласен.
– Тогда иди доживать свою жизнь. Ты нужен твоим родителям, твоему брату и твоей сестре.
Человек исчез, оставив после себя лишь пустоту.
Идогб достойно прожил остаток жизни. Его успокаивало лишь то, что теперь Иаби и Рабия наконец-то вместе. Они не смогут ослушаться Анубиса. Они будут счастливы и улыбка девушки засияет ещё ярче.
Идогб лёг в постель, устав от игр с детьми племянников. Его глаза медленно закрылись.
– Пора. Время пришло, – раздался шёпот над ухом уже пожилого человека. И он расслабился. Его жизнь не имела особого смысла. Он просто жил. И всё. И уже давно ждал этой встречи.
– Осваивайся. И готовься к принятию нового имени, – достаточно обычная комната. Обычные люди. Да и еда.
