Но до хижины они не дошли. Где-то впереди раздался выстрел и Кано упал назад, мгновенно захлебнувшись собственной кровью. Его кровь брызнула на лицо Круса.
Несмотря на то, что воины рвались вперед, я продолжал придерживаться правила «тише едешь, дальше будешь».
Первым делом пустил пикинеров. За ними стрелки с винтовками наперевес. Потом пулеметы и пушки. Сзади тоже стрелки, и снова отряд пикинеров.
Я ехал на коне позади вместе со стрелками, лучниками и пращниками. Сзади мерно маршировали копьеносцы, длинные пики они держали наконечниками вверх, причем высотой превосходили почти все хижины в Арауко.
Мы шли по центральной улице поселения, чуть изогнутой вправо, усеянной трупами испанцев и индейцев и обломками бревен от разрушенных хижин. Впереди яростно сражались воины Лаутаро.
Переулок плавно уходил вбок, мы видели спины толпящихся в конце улицы бойцов. Некоторые воины ломали хижины, пробирались между ними, чтобы выйти в тыл испанцев. За силуэтами воинов виднелись очертания центральной площади и деревянной церкви в дальнем краю.
Я видел, как стена хижины слева рухнула под напором дерущихся бойцов, балки и бревна посыпались на людей. Придавили нескольких воинов, но им никто не бросился помогать. Все слишком заняты битвой.
Впрочем, испанцы держатся из последних сил, с отчаянием обреченных. Если зайти им в тыл, сопротивление посыпется, как карточный домик. Поэтому несчастных, придавленных упавшими бревнами, беспощадно затоптали.
— Стойте, ради Нгенечена! — громовым голосом крикнул я передним рядам. Не хватало еще сунуться в эту свалку и тоже пострадать. — Ждите дальнейшей команды!
Мои отряды остановились, один за другим. Кальфукур тут же подбежал ко мне, проскользнув между рядами воинов.
На плече он держал огромную палицу макана, длиной в два с половиной метра и с утолщением на конце, размером с голову человека. Торс до пояса обнажен и разукрашен черными, желтыми, белыми и коричневыми полосами. На голове и спине темно-рыжая накидка из шкуры пумы. Причем отлично сохраненная морда зверя с пустыми глазницами как раз надета на макушку телохранителя.
— Опять, мачи Гуири? — нетерпеливо зарычал он. — Сколько можно останавливаться? Я хочу ворваться в гущу врагов. Я хочу крушить их черепа. Я хочу вырвать им сердце. Я хочу пить их кровь!
Ну да, тебе только дай возможность. Но я не собирался отправлять одного из лучших воинов в битву и рисковать его головой. Поэтому я указал на переулок влево.
— Есть подозрения, что враги отступят туда. Возьми отряд копейщиков и прочеши все хижины в той стороне. Не надо убивать раненых. Бери их в плен. Мы отправим их работать в горы. Ты понял?
Кальфукур радостно кивнул. Так счастлив тому, что я отпустил его, что даже не огорчился приказу щадить вражеских воинов. Обернулся. Взмахнул маканой и загремел:
— Воины реуэ марегуано и гуалемо, за мной. Быстро!
Побежал в переулок первым. Вот болван. Если кого и прикончат, то его первым. Тут же два отряда пикинеров и стрелков отправились следом за ним быстрым шагом.
Я проводил их взглядом и не сразу заметил, что передо мной стоит окровавленный воин с ранами на плече и руках, с обломком макана в руке. Он тяжело дышал, и проговорил, поправив почти рассеченный надвое панцирь из тюленьей шкуры:
— Мачи Гуири, токи Лаутаро просит немедленно вступить в битву. Твоя помощь очень нужна.
Ну да, конечно. Мне больше нечего делать, чем пускать своих копейщиков против озверевших от отчаяния испанцев. Но отказываться я не стал. Наоборот, кивнул.
— Хорошо. Передай токи, чтобы он прекратил схватку и отвел войска. Мы вступим в бой вместо него.
Воин кивнул, развернулся и убежал, тяжело дыша. С его рук и маканы капала кровь, смешанная с мокрыми клочьями вражеских волос.
Тем временем я приказал выдвинуть пулеметы вперед. Но копейщики все равно плотно стояли рядом.
Наконец, воины Лаутаро прекратили схватку и подались в разные стороны, отступая от площади. Передо мной открылся вид на большую площадь Арауко.
Ситуация понятная. Мы вышли на позицию. Можно бить прямой наводкой прямо по врагу.
На мгновение я остановился. Замер на месте без движения. Что же сейчас делать?
На площади стояли несколько сотен врагов. Около пяти десятков испанцев. И около тысячи индейцев.
Если сейчас начнется стрельба, то большая часть из них поляжет прямо тут. Не хотелось бы устраивать тут кровавую бойню.
— Что случилось, мачи Гуири? — спросил Тэхмелэпэчм. Он подошел ко мне вплотную. Только ожидал приказа. — Я прошу разрешения. Чтобы уничтожить этих мерзких порождений злого духа Уэкуфе. Ты разрешаешь, мачи Гуири?
Но нет. Нельзя же так. Я покачал головой. Врагу некуда деваться.
Я могу позволить себе поиграться в гуманного и милостивого управителя. Тем более, сейчас, пока не объявился Лаутаро. Жаждущий крови.
— Я хочу поговорить с ними, — сказал я.
Тэхмелэпэчм подумал, что ослышался.
— Поговорить? О чем с ними говорить? Их надо уничтожить. Всех.
Но я уже шел вперед. Вместе со мной вышла целая сотня воинов с пиками наперевес. Для охраны. Тэхмелэпэчм остался возле пушек и пулеметов.
