Но не так давно этой проблемой начала заниматься советская американистика. Достигнутые ею результаты в области расшифровки иероглифического письма месоамериканских майя доказывают необоснованность скептического мнения Шельгаса. Начало интенсивного изучения майяского письма в СССР тесно связано с именем ленинградского американиста Юрия Кнорозова (он только в 1949 году закончил Московский университет), который со школьных лет увлекся изучением проблем майяской письменности. Уже в 1955 году на основе изучения в первую очередь Дрезденского кодекса он смог опубликовать работу «Система письма древних майя», где, во-первых, приходит к заключению, что майяское иероглифическое письмо сколько-нибудь существенно не отличается от иероглифических письменностей Старого Света, прежде всего китайской и египетской, а во-вторых, указывает, что майяские иероглифы в большинстве своем имеют строго определенное фонетическое значение и представляют собой слог. Эти знаки он разбил на четыре группы:
1. Гласные так называемого типа «А», которые используются для записи начального или заглавного гласного звука в слове.
2. Слоговые типа «АБ», состоящие из гласного, за которым следует согласный (например, Ах, Ак, Эт и т. д.).
3. Слоговые согласные типа «Б(А)», состоящие из согласного звука, за которым следует гласный. Чаще всего они встречаются на конце слов.
4. Наконец, слоговые знаки типа «БАБ», представляющие согласный + гласный + согласный (например, Бел, Тхул, Нал и т. д.).
Настоящих идеограмм, которые выражали бы целое понятие, целое слово, как утверждает Кнорозов, очень мало. Так, например, в майяском иероглифическом письме существует идеограмма для слов «болай» - ягуар, «йаш» - зеленый и т. п.
Здесь нужно отметить только одно обстоятельство. В данной научной сфере - не только в американистике, но и в изучении других великих цивилизаций прошлого - до сих пор первую скрипку играли, казалось бы, западные авторы. Столь популярный Керам во всем своем обширном «романе археологии» не называет, например, ни одного советского или русского исследователя, а из наших соотечественников упоминает только Киша - популяризатора. И вот советская наука, долгое время остававшаяся в тени, разрешила проблему, перед которой на протяжении десятков лет один за другим капитулировали самые талантливые ученые.
Нам известны три майяских иероглифических кодекса: Парижский, Дрезденский и Мадридский, получившие свое название по месту, где они хранятся. Дрезденский был найден в 1739 году. Длина его три с половиной метра, и состоит он из 38 листов. В 1859 году среди бумаг, выброшенных в мусорную корзину, был обнаружен второй кодекс - Парижский. Третий, Мадридский или Трокортесианский, наиболее обширен. Его длина 6 метров 55 сантиметров. Состоит он из 56 листов.
Наряду с тремя этими кодексами майя оставили нам еще несколько рукописей, написанных или переписанных латиницей в первые годы после конкисты, и самые прославленные из них, величайшие эпические произведения доколумбовой индейской литературы - «Пополь-Вух» и «Чилам-Балам». Напомним, что чиламами называли майяских жрецов-прорицателей. Балам, а также балай, или болай, - по-майяски «ягуар». Нам известно несколько Чилам-Баламов - рукописей с различными данными об истории и религиозных представлениях майя. Обозначаем мы их по месту, где они были обнаружены (например, «Книги пророка ягуара из Чумайеля»). В Гватемале были, кроме того, найдены «Какчикельские анналы» - написанная по-майяски рукопись, рассказывающая историю гватемальского майяского племени какчикель и его правящей династии Шахила.
Однако наиболее известным литературным памятником майя остается «Пополь-Вух»… Переводы «Пополь-Вух» вышли, вероятно, во всех цивилизованных странах. Эта жемчужина в сокровищнице мировой литературы представляет ценность как для специалистов, так и для рядовых читателей, поскольку она верно передает эстетические, религиозные и философские представления киче, одного из племен великой семьи центральноамериканских майя.
