И еще несколько слов о главном естественном водоеме Чичен-Ицы. Человек, сколько-нибудь знакомый с природными условиями Юкатана, с полным основанием возразит: откуда здесь взялась вода? Ведь тут в отличие от лесистого майяского юга нет ни реки, ни даже ручейка. И все же здесь имеются водоемы - так называемые сеноты. Майяское слово «цонот» мы теперь неправильно пишем как «сенот». Что же представляют собой эти майяские сеноты? Известняк, покрывающий всю территорию полуострова, чрезвычайно порист, и потому на всем майяском Юкатане не существует водных потоков. Но дождевая вода, в тысячах мест проникая сквозь известняковую кору, сливалась с подземными реками, и по всему Юкатану образовались природные водохранилища - сеноты. Сеноты представляют для нас большой интерес, и прежде всего потому, что во многих майяских городах их почитали как священные места. Ведь от воды полностью зависело хозяйство майяских земледельцев. Бог воды и четыре бога дождя (Чаки) пользовались особым уважением. И сеноты - единственные водоемы в этой засушливой стране - почитались наравне с богами. Сенот Чичен-Ицы был местом священных жертвоприношений и паломничества. В числе даров, преподносимых Чакам, были и человеческие жертвы: в сенот бросали избранных девственниц. В книге Диего де Ланда есть замечание о том, что если где-нибудь на Юкатане существуют клады, то только в священных колодцах. Фразу эту не оставили без внимания археологи. Один из них, уже известный нам консул Томпсон, частично откачав воду из сенота Чичен-Ицы, глубина которого достигает 58 метров, вместе с шестью греческими водолазами спустился на дно. И в самом деле обнаружил клад. Десятки золотых и нефритовых украшений и десятки девичьих скелетов. Боги дождя, очевидно, не спускались в священный сенот за своими девственницами.
Помимо четырех майяских метрополий «первой категории» - Копана, Тикаля, Ушмаля и Чичен-Ицы, - постепенно было отрыто более ста тридцати других майяских городов, и мы, естественно, не имеем возможности говорить о каждом. Однако два или три из них выделяются на общем фоне и заслуживают внимания. В первую очередь это Паленке в мексиканском штате Чиапас (основан, вероятно, в 642 году). Паленке - современное название города (по-испански оно означает «палисады» и происходит от современного наименования деревеньки, находящейся неподалеку от развалин города). Паленке изучается уже свыше 200 лет, но только в 1951 году выдающийся мексиканский американист Альберто Рус сделал волнующее открытие, о котором мы собираемся рассказать: Рус занимался тогда реставрацией одной из самых значительных пирамид города - так называемого Храма надписей, расположенного в непосредственном соседстве с паленкским «дворцом». Исследуя внутреннюю часть пирамиды, ученый случайно обратил внимание на одну из каменных плит, несколько выступавшую над уровнем пола. Он засунул в щель кирку, и, когда удалось приподнять плиту, его удивленному взору открылась узкая лестница, засыпанная камнями. Потайная лестница, сделав несколько оборотов, уперлась на глубине 18 метров в большую каменную плиту. Обнаруженные за нею двери стерегли скелеты шести мужчин, очевидно заживо погребенных в этом странном помещении.
Отворив каменные врата, Рус вошел в зал, на полу которого был большой камень с высеченным портретом халач-виника и пространной иероглифической надписью. А когда Рус со своими помощниками поднял пятитонное надгробие, он увидел под ним скелет халач-виника с нефритовым ожерельем искусной работы и большими, тоже нефритовыми, серьгами. Открытие Руса имело исключительное значение. Ведь до 1951 года повсеместно считалось, что американские пирамиды в отличие от египетских не являются усыпальницами. «Американский Тутанхамон», найденный в Храме надписей, заставил ученых коренным образом изменить это представление.
Примерно в то же время в джунглях близ реки Усумасинты служащий известной «Юнайтед фрут компани» открыл майяский город, основанный в 541 году. Американисты дали ему название Бонампак (дословно - «Роспись на стенах»), поскольку в одном из зданий этого города были обнаружены великолепные фрески, относящиеся к концу IX столетия. По художественному уровню их можно вполне сравнить с фресками из Кносса. Помимо необычайной художественной ценности, бонампакские фрески представляют большую ценность и как исторический документ. Ведь неизвестный автор запечатлел в них картину жизни тогдашнего майяского общества: властителей, воинов, простолюдинов, рабов-военнопленных, одежду, обувь, украшения, музыкальные инструменты, оружие, религиозные обряды - одним словом, воспроизвел характер и уровень майяской культуры последней четверти IX столетия.
