Виктор Платонов – хирург в ожоговом госпитале. Его дни – сплошная череда осмотров пациентов, перевязок и назначений. Личную жизнь Платонова едва ли назовешь спокойной и удачной. Неожиданно рядом с ним появляется очаровательная кардиолог Полина Кравец и у хирурга возникает надежда на лучшее. Но две загадочные пациентки готовы превратить его существование в ад.
В книге полностью сохранен авторский стиль.
Больница – место сосредоточения боли, дом боли, живёт своей жизнью, неведомой простым смертным. Живёт своими ритмами, своими законами, своими индексами. Книга «Индекс Франка» пропитана болью как хирургический тампон кровью в операционной. Не только болью, но и надеждой. Надеждой, что боль отступит, а жизнь продолжится. Он окажется рядом и не будет поздно. Врач. Он и написал эту книгу.
Как не парадоксально, врачи – это те люди, которые сопровождают нас всю жизнь, от рождения до смерти, и даже после неё, когда мы уже остыли, они продолжают свою мистическую и кровавую работу. Они нас встречают первыми в этом мире и отсекая нас от матери, отправляют жить. Они нас провожают последними, держа за руку, говоря что-то утешительное или просто молча глядя на нас. То есть первое лицо, которое мы видим в жизни и последний, тающий наш взгляд, чаще всего фиксирует врача. Если нам повезёт. Между этими двумя точками, точкой отсчёта и точкой финала, мы непрерывно продолжаем свой путь от врача к врачу, от болезни к болезни, пока эта всё учащающаяся пунктирная линия не превратится в сплошную и остановится внезапно, в доме боли, в больнице.
Эти глаза, которые изучающе смотрят на нас, ищут и находят, прерывая ещё одну чёрточку боли, воспринимаются нами как глаза существ высшего порядка. Полубогов.
Жизнь этих полубогов кажется нам загадочной и величественной, лишённой пустоты, болтовни, лишних движений и праздных мыслей. А как иначе? Они же полубоги. «Индекс Франка» убеждает нас в этом и разубеждает одновременно.
«Индекс Франка» не просто позволяет подсмотреть в замочную скважину жизнь этих загадочных существ – врачей – в их естественной, скрытой от простого обывателя среде. Книга погружает, заставляет смотреть на мир глазами врачей, принуждает влезть в их шкуру, начать чувствовать и даже действовать как вершители дома боли.
Запахи, звуки, образы, вся эта кровь и гной, лохмотья обгорелой кожи, крики ужаса и отчаяния, страха и ненависти, торчащие из тела кости, желания жить, желания освободиться от мучений и страданий, остановить кровь, отсрочить неизбежное, отвернуться и убежать от неё, спрятаться, забыть, что она есть и идёт по пятам – смерть, а между ней и тобой только он – человек в белом халате, делающий своё дело – сохранение твоей жизни. Часто никчёмной, не стоящей таких усилий пустой жизни. Жизни ради жизни. Именно об этом «Индекс Франка», как мне кажется.
Как мантру Иван Панкратов, автор «Индекса», повторяет, что доктор – тоже человек, тоже из этих же органов, крови, жил и мяса, тоже иногда слаб, иногда устал, иногда не прав, иногда даже сладострастен, иногда ему хочется жаловаться, плакать, напиться, набить кому-нибудь морду. Иногда он даже может ненавидеть свою работу. Да-да, может!
Но мы не верим. Не хотим.
Книга Ивана Панкратова – это, как писали раньше, во времена эпохи прорыва, документ современности, нашей эпохи, в отдельно взятой стране, в отдельно взятой клинике, глазами отдельно взятого талантливого хирурга. Получилась? Без сомнения.
Жду продолжения.
Ведь жизнь продолжается. В том числе и благодаря врачам.
На улице оказалось прохладно, хотя было уже около половины одиннадцатого. Непрерывный поток посетителей больницы, идущих сверху по тропинке от автобусной остановки к главному входу, напоминал дорожку целеустремлённых муравьёв.
– Ты готов? – спросил Лазарев после двух первых затяжек.
– Да.
– Помочь?
Виктор отрицательно покачал головой и вдруг почувствовал, как сильно сжал челюсти и губы – он, даже если бы захотел, не смог ответить сейчас вслух.
– Там будет сложно в паре мест, – Лазарев затянулся, выдохнул в сторону от некурящего Платонова. – Даже не то чтобы сложно… Ответственно, если можно так сказать. Я понимаю, что умного учить – только портить, но если хочешь, подойду…
