(Обращение к дотошному читателю, сетующему на погрешности автора)
Россия, ее культура и религия по-прежнему остаются для американцев тайной за семью печатями. Обитатели Нового Света зачастую даже не знают, что до Октябрьской революции была Февральская, что православный христианин ничуть не похож на квакера, или что Харбин находится отнюдь не в России. Так что, если вам встретятся в повествовании кое-какие неточности, не обращайте внимания. Ведь это не ученый труд по этнографии, а приключенческий роман. Если же вам доведется узнать из него кое-что новое – это ли повод для огорчения?
Эту книгу я посвящаю Меггер
Благодарю Эда Смарта за его воспоминания о Чикаго 1927 года
Неужели вы всерьез полагаете, будто мы не в силах доказать свою правоту, если и по сей день в стране курдов можно обозреть остатки Ноева ковчега?
Епифаний Саламинский (4 век н.э.)
В этом мире возможно абсолютно все, но если что-либо в археологии абсолютно невозможно, так именно это.
Археолог Фролик Рейни, по поводу существования Ноева ковчега
Россия, Петроград, октябрь 1917 года
С неба мелкой трухой сеялся первый в этом году снежок, покрывая черную землю белым саваном. По обсаженному деревьями большаку, то и дело пришпоривая коня, летел галопом всадник – молодой большевик Вадим Попов. Закинутая за луку седла веревка тянула за чембур второго коня, в седле которого неуверенно раскачивался арестованный Вадимом буржуйский подпоручик со скрученными за спиной руками, черной повязкой на глазах и кляпом во рту.
Многочасовая скачка измотала Вадима, но он не поддавался усталости. Солдат революции не имеет права на слабость. Штаб уже близко, и надо успеть туда до темноты. В дороге всегда есть риск напороться на вражеский разъезд и оказаться в плену. До сих пор ему встретились лишь несколько подвод. При виде конников крестьяне торопливо придерживали лошадей и отворачивали в сторону. Революция в самом разгаре, и видом связанного офицера уже никого не удивишь.
Вадим – посыльный, доставляющий депеши от вождей революции к восставшим войскам и обратно. Вчера он остановился переночевать в придорожном трактире, где была назначена встреча с нарочным, передавшим Вадиму пару донесений в штаб. Вадим знал нарочного лишь по партийной кличке «Юрий», и приехав поздно вечером, его не нашел.
Встретились они лишь утром. За завтраком Юрий упомянул, что вчера вечером принял за Вадима другого человека. Они вместе выпили, и вскоре у незнакомца развязался язык. Тут же выяснилось, что он армейский подпоручик и направляется прямиком в Зимний.
Вадим сразу понял, что какого-то подпоручика могут допустить в правительственный дворец лишь в одном-единственном случае: если он такой же курьер, как сам Вадим.
– И где же он сейчас?
– Еще дрыхнет, – рассмеялся Юрий. – Вечером сильно перебрал.
– Давай-ка его навестим!
Открывший дверь офицер еще не опомнился от сна. Вадим тут же ткнул ему дулом нагана в живот, вместе с Юрием связал буржуйского прихвостня и забил ему в рот кляп. Обыскав комнату, они нашли полевую сумку и внимательно изучили ее содержимое. Поначалу, разглядывая фотографии и никчемный кусок дерева, ни Вадим, ни Юрий не поняли значения находки. Вадим допросил подпоручика, но сумел выяснить лишь то, что тот из 14 железнодорожного батальона, расквартированного в Турции. Тем временем Юрий прочел сопроводительные документы и взволнованно сообщил о громадной важности депеши.
Вот тогда-то Вадим и решил доставить пленного в штаб для допроса, ничуть не сомневаясь, что командующий революционных войск лично поблагодарит его – и тогда Вадима ждет радужное будущее. Осознав, куда его собираются отвезти, подпоручик вдруг разговорился и наплел небылиц, но это лишь усилило решимость Вадима препроводить его в штаб.
Под конец он заявил Юрию, что тот сделал серьезную ошибку, заговорив с врагом революции. Нарочным не положено заводить праздные беседы с незнакомцами или выпивать на боевом посту. Впрочем, Вадим пообещал не докладывать об этом, если Юрий поклянется ничего не рассказывать о случившемся. Юрий пораскинул умом, потом охотно согласился на предложение и поехал своей дорогой.
Все это случилось добрых полдня назад. В дороге Вадим вымок и озяб, и теперь мечтал побыстрее добраться до цели. Будь он один – уже давным-давно сидел бы в тепле и уюте.
Вдруг он насторожился. Что-то случилось.
Вадим стремительно, будто его в спину толкнули, оглянулся через плечо, воскликнув:
– Пресвятая Богородица!
