– Эй, погляди-ка, – подтолкнул его в спину Ричи – верзила, прикрывающий Джека сзади.
– Вижу.
По боковой улице, ведущей к переулку, медленно катил черный «Паккард». В этот самый миг грузовик завелся и поехал прочь от дверей ночного клуба; легковая машина приближалась.
– Только этого не хватало, – едва слышно выдохнул Шеннон.
«Паккард» почти остановился, а грузовик продолжал набирать скорость. Джек щелкнул предохранителем, положив палец на спусковой крючок. Тут водитель «Паккарда» заметил грузовик. Джек взял автомат наизготовку, ожидая, что сейчас в машине опустится стекло. Но «Паккард» просто проехал мимо, притормозив у обочины, а грузовик с ревом вылетел из переулка, заехав одним колесом на тротуар и едва увильнув от столкновения.
Передние дверцы «Паккарда» распахнулись, и оттуда вышли два человека в длинных черных пальто и надвинутых на глаза шляпах. Шеннон направил оружие в их сторону, все еще ожидая, что из-под пальто вот-вот появятся автоматы.
– Не стреляй! – подал вдруг голос Ричи. – Это же Малыш Бенни.
– Чего ему тут делать?
– А как по-твоему? Эгей, Бенни!
Тот развернулся на заплетающихся ногах, восстановил равновесие, расплылся в улыбке и приподнял шляпу, открыв взору тоненькие усики и прилизанные волосы, расчесанные на прямой пробор.
– А, Ричи! Как делишки? Тоже намылился к своей мамзельке? Валяй с нами!
«Ну конечно! – с облегчением вздохнул Шеннон, наконец разжав стиснутую на рукоятке автомата ладонь. – Бордель по соседству открыт всю ночь напролет».
Чикаго, три недели спустя
Стоя у окна поезда, прибывающего на вокзал Юнион, находящийся близ улиц Джексона и Канала в пригороде Чикаго, Инди вглядывался в толпу суетящихся на платформе людей. Платформа – будто грандиозные подмостки, а каждый человек – актер, играющий свою роль в непостижимой пьесе, не знающей ни начала, ни конца. Во время диалогов обычно все говорят одновременно; лишь порой человек выдвинется на первый план для монолога, да и то, всего на несколько секунд, – чтобы тут же раствориться в толпе.
«В каком-то смысле весь город – будто продолжение этой платформы», – подумалось Инди. Разумеется, сцена города устроена куда сложнее; здесь в буквальном смысле разыгрываются тысячи представлений одновременно. Куда ни пойди, повсюду есть свои главные герои и своя массовка. Чикаго – это шумная пьеса, в которой разговоры время от времени перемежаются пунктирным стаккато автоматных очередей, ревом гонимого на бойни скота, скрежетом и скрипом индустриальных мотивов. В Чикаго сплелись в органичное единство гармония и какофония, трагедия и комедия; представление идет круглые сутки, не прерываясь ни на миг.
За годы жизни в Чикаго Инди ни разу не приходило в голову ничего подобного; но восемь лет, проведенные вдали от этого города, сделали его здесь чужестранцем, актером без роли. «Во всяком случае, пока», – подумал он, выходя из поезда на перрон.
День уже клонился к вечеру. Проведя девять суток в море, Инди уже три дня трясся в поезде и теперь чувствовал себя измотанным и сбитым с толку. Решив поискать гостиницу где-нибудь неподалеку от станции, чтобы передохнуть, он прошел несколько кварталов в сторону Шестой и Мичиган-стрит, и вдруг оказался перед входом отеля «Блэкстоун» – знаменитого, роскошного и весьма дорогого. Инди не останавливался тут ни разу; этот отель подходит лишь для богатых приезжих.
– Позвольте взять ваш багаж, сэр, – предложил швейцар – мальчишка-негр, одетый под стать генералу, но едва пяти футов ростом.
– Багаж? О, нет, спасибо. Пожалуй, я не буду здесь останавливаться.
– Почему? Разве у нас плохо?
– Плох не ваш отель, а мой кошелек, – рассмеялся Инди.
– Ну и что? Почему бы не пошиковать одну ночку? Честное слово, не пожалеете!
– Ты убеждаешь меня с таким пылом, будто получаешь комиссионные.
– Нет, просто я не хочу всю жизнь торчать у дверей. Подумываю пойти в торговлю.
– У тебя это дело пойдет.
– То есть, вы собираетесь остановиться в «Блэкстоуне»?
– Хотел бы, но мне это не по карману.
– Знаете что? Я могу устроить вам апартаменты-люкс по цене одноместного номера. Как вы на это посмотрите?
– Во-первых, ни к чему мне люкс, а во-вторых, с какой это стати такая забота обо мне?
– С какой стати? Да с такой, что я наверняка могу это сделать и вижу, что вы из тех парней, которые способны извлечь пользу из приватной информации, если вы понимаете, о чем я толкую.
«А, была не была, – промелькнуло в голове у Инди, – идея-то не так уж и плоха!» При увольнении он получил компенсацию в размере двухмесячного жалования. Можно позволить себе пару дней посибаритствовать, а потом найти жилище подешевле.
– Ладно, уговорил!
– Отлично! Меня зовут Фрэнки. Если вам чего понадобится, вы меня только кликните.
Фрэнки распахнул дверь, и Инди на мгновение даже оцепенел от представшей взору роскоши; сердце буквально замерло у него в груди. Ноги утопают в толстом ковре; под потолком сверкают массивные замысловатые люстры; стены украшены резными панелями из дорогих сортов дерева, и повсюду, куда ни глянь – изящные мраморные статуи.
