Стамбул, две недели спустя
– Nefis… simit, simit!
Эти слова еще не отзвучали в ушах Инди, когда он проснулся и повернулся в постели. Крики доносились откуда-то с улицы.
– Проснулся? – спросил Шеннон.
– Да вроде бы.
– Ты только полюбуйся! – Шеннон лег животом на подоконник.
За окном, четко обрисованные на фоне алого рассветного неба, виднелись силуэты храмов и минаретов Стамбула. Это зрелище никого не оставило бы равнодушным, но в данный момент Шеннон заинтересовался отнюдь не им.
– Nefis… simit, simit!
На противоположной стороне улицы из нескольких окон на веревках опускали корзинки поджидавшему внизу торговцу вразнос. Тот снимал с палки что-то вроде бубликов и раскладывал их по корзинкам.
– Ты разбудил меня только для того, чтобы я мог поглядеть на это?
– Что он продает? – осведомился Шеннон.
– Не знаю. Наверное, simit. Какие-то булки.
Тут Инди углядел в соседнем доме мальчонку, спускавшего из окна ведерко.
– Что это? Bu nedir?
Мальчик повернул голову и смерил Инди озадаченным взглядом.
– А, Англия! Который час?
– Весьма ранний. Что он положил к тебе в ведерко?
– Доброе утро. Как вы сегодня поживаете? – медленно, с сильным акцентом проговорил по-английски паренек. – Турция красивый? Да?
– Он уклоняется от прямых ответов, – рассмеялся Шеннон.
Вдруг в окне мелькнула рука, утащившая мальчонку в комнату. Через мгновение оттуда высунулась девочка лет одиннадцати-двенадцати и принялась вытаскивать ведерко наверх. Потом с улыбкой посмотрела на Инди.
– Мой братишка знает по-английски только отдельные фразы. Вы хотели бы попробовать simit к завтраку?
– А что это?
– Горячая булочка. Очень вкусная. Вам понравится.
– Жаль, что у меня нет корзинки!
Девочка втащила ведерко в окно.
– Ничего страшного. Я принесу их к вашей двери.
– Тебе вовсе незачем так утруждаться.
– Нет, есть зачем! Вы misafir.
– Ладно! Tesekkur ederim. – Инди спрыгнул с подоконника. – Сейчас доставят завтрак.
– Что ты ей сказал? – поинтересовался озадаченный Шеннон.
– Она хочет принести нам свои булочки, потому что мы гости. Я сказал ей «спасибо».
– Так ты еще и по-турецки говоришь?
– Изъясняюсь, – уточнил Инди, натягивая брюки.
– Научи меня чему-нибудь!
– Хорошо. Turkce bilimiyorum.
– Тьюрк-кех били-мий-орум, – старательно выговорил Шеннон. – А что это значит?
– «Я не говорю по-турецки».
– О, замечательно! Это на случай, если у кого-нибудь возникнут сомнения, верно?
– В самую точку.
Минуты три спустя раздался стук в дверь. Когда Инди открыл, на пороге показалась давешняя девочка. В руках у нее был поднос с чаем и simit – горячими турецкими бубликами, посыпанными кунжутным орехом. Одета она была в поношенное, но опрятное платьице, а ее длинные черные волосы были аккуратно заплетены в косу.
– Надеюсь, вам в Турции нравится, – сказала турчаночка, поставив поднос.
Инди поблагодарил ее и протянул горсть мелочи, которую девочка тут же ссыпала в кармашек.
– Как тебя зовут? – спросил Шеннон.
– Секиз.
– Но ведь это число! – удивился Инди.
– Да, конечно. Восемь, потому что я в семье восьмая.
– Куча ребятишек, – заметил Шеннон.
– Одиннадцать человек.
– Ты ходишь в школу? – поинтересовался Инди.
– Нет, сейчас не получается. Я работаю в кожевенной лавке отца на базаре.
– А ботинки у вас есть? – оживился Шеннон. – Мне нужна пара ботинок.
– Нет, ботинки в другом ряду. Мы продаем сумки. И шьем тоже.
– Тебе нравится твоя работа?
Девочка пожала плечами.
– Я стану гидом, когда вырасту. Если хотите, могу рассказать вам про все достопримечательности.
Вдруг позади девочки беззвучно появилась Катя, будто сгустившееся из воздуха привидение.
– Я не помешала?
– Нет, входи, – отозвался удивленный Инди.
За время поездки она и парой слов не перемолвилась ни с ним, ни с Шенноном – почти постоянно держалась поближе к отцу, а во время морского круиза от Нью-Йорка до Афин подолгу просиживала в одиночестве в своей каюте. Попытки Инди разговорить ее обычно кончались тем, что она удалялась под тем или иным благовидным предлогом. Шеннон преуспел в сближении с ней ничуть не больше, и был весьма огорчен ее неразговорчивостью.
– Мы просто наслаждаемся завтраком и непринужденной беседой, – сообщил Джек. – Это Секиз. Она живет в соседнем доме.
– Gunaydin, – улыбнулась Катя девочке.
– И тебя с добрым утром, здрассь, – ответила Секиз.
Катя рассмеялась и обернулась к мужчинам.
– Я только хотела сообщить вам обоим, что мы с папой собираемся уладить дела с бумагами и транспортом. Он надеется покончить с бюрократией сегодня же, в крайнем случае, завтра.
– Потрясающе! – провозгласил Инди.
