– В общем, я посылал ему открытку на каждое Рождество. Пожалуй, я просто не осознавал, что от него давненько не было вестей. Но потом, как я уже сказал, пришла телеграмма.
– Быть может, вам следовало приехать раньше.
– Я думал об этом. Но, следовало бы тебе знать, Ганс – человек не в меру экзальтированный. Ему свойственно излишне драматизировать ситуацию и придавать непомерное значение мелочам.
"Переезд на Чилоэ – прекрасная тому иллюстрация", – мысленно усмехнулся Инди.
– Ей-богу… Неужели это едят? – заглянув в ведро, Маркус состроил гримасу.
Услышав его реплику, рыбак с соседней лодки рассмеялся и ответил по-английски, коверкая слова:
– Конечно. Вы будете пробовать. Вам будет нравится.
Не успел Маркус отказаться, как рыбак сунул руку в ведро, извлек оттуда черного морского ежа, положил его на причал и взял нож. Несколькими ловкими, отработанными движениями он срезал острые колючки и разделил ежа надвое. Внутри оказалось нечто
вроде блестящего желе, цветом напоминающего апельсин. Вытащив из кармана лимон, рыбак надрезал его, выдавил сок на половинки ежа и протянул их иностранцам.
– И что мне с ним делать? – сморщил нос Броуди.
– Кушай, – помахал рыбак ладонью. – Там. Смотрите на ваш друга.
Инди проглотил свою порцию за два глотка.
– Смелей, Маркус! Это отнюдь недурно.
Броуди поколебался и деликатно поднес к губам скорлупу морского ежа, словно пиалу. Потом прокашлялся и потрогал губу пальцем.
– Да, довольно вкусно, я бы сказал.
– Похоже, улов сегодня славный, – заметил Инди рыбаку.
Тот обернул к нему свое обветренное лицо.
– Порой причал полный рыбы. Другой раз не так много. У нас тут есть история, – он указал в сторону моря. – Мы говорим, что когда мы видел утром русалку, мы может узнать, будет день хороший и плохой – по тому, куда смотрел русалка. Если она лицом к берегу, день будет хороший. Если она смотрел в море, он будет не такой хороший.
– А вы видели русалок? – поинтересовался Инди. Рыбак поправил узел на причальном конце.
– Я видел тут много. Но я о них не говорю. – Он отвернулся, но Броуди окликнул его.
– Одну минуточку! Вы не знаете человека по имени Ганс Байтельхаймер? Высокий блондин, художник. Рисует картины, я полагаю.
Рыбак остановился на пороге деревянной каюты своего баркаса, сделанной из неструганых досок.
– Такое имя я не знал, но тут жил человек – рисовальщик, похожий на то, что вы сказали. Он был иностранец, говорил с акцентом.
– Вы не знаете, где мы сможем его найти?
– Теперь он уехал. Наверно, уже три года.
– А куда? – встрял Инди.
Рыбак неторопливо покачал головой.
– А кто знает? – не унимался Инди.
– Говорите с Хорхе. Он владеет рестораном "Калюш". – Рыбак указал в сторону главной улицы Анкуда, взбирающейся на холм. – Он знал человека, что вы спрашивали. Он звался Хуан. Хуан Барриос, я думал.
– Теперь все ясно, – заметил Инди, пробираясь среди толпящихся на причале рыбаков и торговцев. – Он сменил имя.
– Это возможно, – согласился Маркус. – Ну, по крайней мере, хоть какая-то ниточка. Скоро выясним, являются ли Хуан и Ганс одним и тем же лицом. Меня только беспокоит, что его тут уже нет.
– Быть может, он перебрался в другую деревню, – предположил Инди, гадая, не станет ли Броуди возражать против его завтрашнего отъезда в Сантьяго. Пароход до острова Пасхи отбывает через три дня.
– Надеюсь, – улыбнулся Броуди, переходя улицу и направляясь в гору. – Я просто паникер. Готов поклясться, ты только и думаешь, что об острове Пасхи и табличках ронго-ронго.
– Таблички никуда не сбегут, – пожал Инди плечами, – а Давина уверяла меня, что мы сможем перейти к делу, как только я вернусь.
– Невероятный шанс! А, вот мы и пришли.
На дверях ресторана был изображен плывущий по морю парусник, а чуть пониже написано "Калюш". В ресторане оказался занят лишь один большой стол посредине, вокруг которого сидело человек восемь-девять. Все они до единого обернулись поглядеть на
пришедших.
– Полагаю, чужаки здесь в диковинку, – пробормотал Броуди,усаживаясь за свободный столик.
– Еще бы, посреди зимы! Может, летом их побольше. – Взгляд Инди был устремлен на висящую над столиком картину: старинный парусник, точь-в-точь, как изображенный на двери, но призрачный, просвечивающий насквозь. Инди уже хотел сказать об этом вслух, когда из-за стойки вышел усатый толстяк в засаленном белом фартуке, чтобы поприветствовать новых посетителей.
– Что вы можете предложить на обед? – спросил Броуди. – Я знаю, что для обеда еще рановато, но мы проделали сюда долгий путь от Сантьяго.
Официант – Инди надеялся, что он же и владелец – помахал ладонью.
– Ничего страшного. Предлагаю вам попробовать наше морское ассорти. Это наше фирменное блюдо в любое время дня.
– Я – за, – отозвался Инди.
– И бутылку вашего лучшего белого вина, – добавил Броуди.
– Все чилийские вина очень хороши, но я выберу для вас свое любимое. Вы англичане?
– Я родом из Англии, но теперь живу в Нью-Йорке. Я директор музея, а мой друг – американец, археолог.
– Весьма любопытно, – официант указал на Инди. – Он роется в прошлом, а вы выставляете его на показ.
