— Насчет ваших замков я знать ничего не желаю, пока мы не утрясем кое-какие денежные формальности, — жестко напомнил археолог. Лилиан взглянула на него с восхищением. — А про чашу Грааля можете поговорить с вашим сыном Чаком, он наверняка изучал это в воскресной школе.
Разведчик рефлекторно напрягся, но ничего не ответил.
Так и доехали. Частный дом преуспевающего бизнесмена Вели Мелих Бирета был двухэтажным. Второй этаж чуть выступал вперед, вроде балкона, и поддерживался круглыми гладкими колоннами. «Добро пожаловать!» — с громким радушием воскликнул хозяин. Шофер помог отнести вещи; хотя какие там вещи, — все ведь осталось в Кхорлаке, а что не осталось, то погибло вместе с самолетом в горах Тибета. Гости проследовали в дом, «опель» уехал. Крепкие молодые люди, сопровождавшие бизнесмена, слаженно растворились — один в черном дворе дома, другой — в прихожей. Однако их незримое присутствие продолжало ощущаться, успокаивающе действуя на нервы.
— Снимем обувь, — сказал майор. — У нас, в Турции, по дому ходят без обуви, — и он подал всем вошедшим пример. Башмаки у него были с подвернутыми задниками — очевидно, чтобы легче снимались с ноги.
— «У нас в Турции»… — проворчал Джонс. — Вы хорошо вжились в роль, эфенди. Как там насчет гарема?
— С гаремом всё о’кей. Сейчас вас покормят, и вы пойдете отдыхать. О делах поговорим завтра. И я настоятельно прошу контролировать свой язык, если рядом с нами еще кто-то окажется, даже в этом доме. Вы с чем-то не согласны?
— Где здесь спят? — спросил Клопик, с неудовольствием озираясь. В помещении почти не было мебели, пол устилали циновки.
— Здесь едят, — укоризненно сказал хозяин. — Эта половина дома, малыш, называется селямлык, комнаты для всех. Жить вы будете в гареме, во второй половине дома. Туда никто, кроме меня, не имеет права заходить. И работаем мы там же, чтобы не подвергать опасности себя и дело.
— В гареме? — умилилась Лилиан. — Прелестно!
— Что такое гарем? — заинтересовался Клопик.
— И сколько у вас жен? — нахмурился доктор Джонс.
— К сожалению, кемалисты запретили многоженство. Строго карают, если кто-то нарушает запрет. Я прекрасно понимаю реформаторов и всецело одобряю их ориентацию на цивилизованные страны, но, строго между нами, это сильно затрудняет нашу деятельность.
— Эй, вы, что такое гарем? — Клопик был настойчив.
— Тебе же объяснил дядя Билл, — обернулся Джонс. — Это место, где живут и работают… Послушайте, майор, неужели вы серьезно?
— Не называйте меня «майором», помните о моей просьбе.
— Неужели вы и в самом деле обзавелись тут женой?
— Вот, собственно, и она, — объявил Питерс.
В помещение вошло нечто закутанное, тоненькое, очень изящное.
— Она понимает по-нашему? — поинтересовался Индиана.
— О Азиза, свет очей моих, — подчеркнуто на восточный лад обратился к женщине хозяин дома, но тут же скомандовал: — Вольно, можете расслабиться. Здесь только свои.
— Добрый вечер, — на идеальном английском произнесло существо. После чего часть ткани, покрывающая голову, была сброшена, и гостям предстала означенная Азиза. Совсем еще молодая женщина — той же вненациональной породы, что и сам Уильям Питерс.
— Знакомьтесь, это Азиза, лейтенант ВВС, — представил господин Бирет свою, так сказать, жену. — Ни за что не подумаешь, правда? Мой секретарь-радист. Настоящее имя вам знать, разумеется, незачем.
— Лейтенант… — восторженно прошептал мальчик. — А я, когда вырасту, буду капитаном.
— Жена мне полагается в единственном экземпляре, — вздохнул господин Бирет, вновь становясь озабоченным, смертельно уставшим майором. — Хотя, будь такая возможность, министерство содержало бы четырех. Нам нужен отдельно секретарь и отдельно радист. Кроме того, не помешал бы аналитик, ну и, конечно, специалистка особого профиля, назовем это «оперативной работой»… Азиза, дорогая, разбуди повара, пусть гостей покормит.
— Есть, сэр, — ответила «жена» и удалилась.
— Гадючник… — скривился доктор Джонс.
— Ужасно хочу спать, — во всю ширь зевнула Лилиан. — Где тут у вас гарем?
На том первое знакомство с частным домом шефа подразделения «Сигма» завершилось. Далее все шло по плану, как и мечтал майор Питерс. Гости были голодны до неприличия, но спать хотели гораздо больше, поэтому ели вяло, только ради успокоения взволнованных желудков, не обращая внимания на ассортимент и вкусовые качества пищи, чем сильно обидели местного повара. Впрочем, самого повара они так и не запомнили.
Затем был короткий переход в другую половину дома. Гарем, к счастью, оказался обставлен нормальной мебелью. Индиана боялся, что их заставят спать на паласах и тюфяках — нет, на интимной территории конспирация не заходила столь далеко. Кровати после самолетных кресел и сидений автомобиля казались облаком Эдема.
Первым заснул Клопик, едва пробормотав: «…Лучше не капитаном, а полковником, как сам полковник Фэйрстоун… а жена тогда может быть капитаном…».
